— Это мы мигом, — подмигнула довольная новым поворотом тетка Клавдия, чуть уколовшись шипами роз.

— Не переживай, мать, парень дело говорит, что нам с того зятя непутевого, может, хоть с этим парнем повезет дочке, пусть живут вместе, нам-то пока негде разгуляться, — поставил точку мудрый Николай Николаевич.

Перед закрытием универмага молодые люди успели купить детскую раскладушку и на первое время кое-какую одежду девочке. Прежде чем забрать Оксанку от бабушки с дедушкой, Данила заскочил домой предупредить близких о намерении привести в квартиру женщину с ребенком.

3

Переступая порог нового для нее дома, Марина чувствовала большую неловкость перед родителями Данилы, однако двухлетнюю дочурку пора было укладывать спать, тем более хозяйка трехкомнатной квартиры — Вера Иосифовна — в одной из комнат уже постелила ребенку на новой раскладушке чистую постель, аккуратно сложив на стуле обновки.

Марина, тронутая гостеприимностью чужих людей, со светлой благодарностью осталась в благоустроенной квартире, тем более выбор у лишенной крова женщины, увы, был невелик. К тому же Оксанка, одаренная обновками, быстро освоившись, присмотрелась и тут же подружилась с Федором Васильевичем, отцом Данилы, доверила ему свои детские секреты, а после подхватила плюшевого мишку и заснула на новом месте крепким сном.

Ночь, проведенная на раскладном диване в квартире едва знакомого парня, окончательно убедили Марину в том, что теперь в ее жизнь ворвался честный, справедливый, заботливый и любящий человек, о котором уже давно и не мечталось.

Еще месяц назад она и не подозревала о существовании Данилы. Измученная неудавшейся семейной жизнью, молодая женщина просто не могла без брезгливости смотреть на других мужчин, ибо все они казались ей похожими на непутевого мужа. И в тот день, когда Данила впервые предстал перед глазами, она не обратила на него внимания.

Случилось это на следующий день после дня рождения Алевтины, на котором Марина, почувствовав себя жалкой и несчастной, выпила слишком много вина, закончив торжество в обнимку с унитазом.

Конечно, утром у нее раскалывалась голова. Еле заставляя себя работать, Марина то и дело пила минеральную воду и выходила из магазина подышать свежим воздухом.

— Я бы тоже не смог долго находиться в магазине! — отвлек продавщицу от тупой головной боли проходивший мимо молодой человек.

— И чем вам магазинчик не угодил?

— Да нет, магазин тут ни при чем. На улице — благодать! Не усидеть в душном помещении, особенно когда торговать не чем!

— Хозяюшка, мне бы водочки! — на горизонте появился потрепанный мужичок в мятом пиджачке на велосипеде, подъехал к крыльцу, попытался слезть с двухколесного транспортного средства, но в этот момент одну штанину его изношенных брюк зажевала цепь, так что бедный выпивоха плюхнулся на землю.

— Митрич, тебе, видать, уже хватит. Да и одиннадцати еще нет, — первый раз за утро улыбнулась Маринка.

— Выручай, милая, трубы горят, нет больше сил терпеть!

— Так пятнадцать минут еще до одиннадцати, не имею права!

— А как помру прямо у крылечка, кто виноват будет, Маришка?

— Так ты и будешь виноват, в тебя ж насильно никто не вливает! — женщина только представила рюмку водки, и мерзкая тошнота вновь подкатилась к горлу.

— Ох, плохо мне! Ой, помру! — простонал Митрич, освободившись от велосипедной цепи, и упал навзничь.

— Смотрите, Марина, и в правду сейчас помрет мужичок! — усмехнулся парень, с интересом наблюдая за происходящим.

Испугавшись, женщина поспешила к лежащему на земле с закрытыми глазами любителю выпить.