Катин сделала шаг в его сторону, большие пальцы рук на ремне по бокам.

— Нет, мистер Лебуф, сейчас вы сядете на заднее сиденье патрульной машины, и лучше вам попридержать свой темперамент. Если вам не нравится, что на вашей траве стоит помощник шерифа-женщина, или темнокожая женщина — помощник шерифа, то это ваши проблемы. Сейчас я положу вам руку на плечо и сопровожу вас в патрульную машину. Если вы не послушаетесь, вам будет предъявлено обвинение в оказании сопротивления сотруднику полиции.

— Убери эту суку с моей земли, — захрипел мне Лебуф.

— Все! — Катин решила закончить этот бессмысленный разговор.

Она крутанула бывшего детектива вокруг собственной оси и, толкнув меж лопаток, приперла его к патрульной машине. Затем она достала наручники и потянулась к его левому запястью, как будто бы ситуация была разрешена, но в этом она ошибалась. Джессе Лебуф резко повернулся к ней лицом, перекошенным от презрения, и сильно ударил ее кулаком в грудь.

Катин отлетела на шаг назад, остановилась и вытащила из петли в ремне перцовый баллончик. Я встал между ней и Лебуфом, поднял руки перед ним, стараясь его не касаться и двигаясь из стороны в сторону, преграждая ему путь к помощнику шерифа.

— Джессе, я слежу за каждым твоим движением, — сказал я, — ты арестован за сопротивление и нападение на сотрудника полиции. Если ты прикоснешься ко мне, я поставлю тебя на колени.

Его маленькие глаза, глубоко сидевшие в коричневом от загара лице, горели огнем. Я мог лишь догадываться, что за мысли пролетали у него в голове в отношении Катин и какие образы вставали перед ним после жизни, полной насилия над беспомощными людьми: чернокожими женщинами в койках за три доллара в Хопкинсе; бездомным, вытащенным из товарного вагона; сутенером из Нового Орлеана, который думал, что может возить своих девок в город и при этом не отмечаться; безграмотной женой-каджункой, тело которой сжималось в комок каждый раз, когда он касался ее. Я слышал дыхание Катин у себя за спиной:

— Дай мне закончить это, Дэйв, — прошептала она.

— Нет, мистер Джессе взял себя в руки, — ответил я, — правильно, мистер Джессе? Кончаем это дерьмо. Дайте мне слово, и мы все отправимся в город и порешаем все проблемы.

— Не делай этого, — сказала мне Катин.

— Все кончено, — сказал я, — правда, Джессе?

Он тяжело посмотрел на меня и кивнул головой.

— Мне стыдно за тебя, — сказала мне Катин.

Мы отправились обратно с Лебуфом на заднем сиденье, без наручников, но за экраном из жесткой металлической сетки. Никто в машине не проронил ни слова, пока не прибыли в управление, да и тогда открыли рот лишь для того, чтобы определить Лебуфа в камеру.

Катин первой отправилась на встречу с Хелен, затем пошел я.

— Катин говорит, что ты не поддержал ее, — сказала Хелен.

— Называй это как хочешь, — ответил я, — я не видел столь много альтернатив на тот момент.

— Никому не позволено пихать моих сотрудников.

— А ты бы что сделала?

— Лучше бы тебе не знать.

— Ты бы отмутузила старикана и подставила бы одного из своих помощников под иск о возмещении морального и физического ущерба? Ты это пытаешься сказать?

Хелен взяла ручку со стола и бросила в стакан, полный других ручек.

— Поговори с ней, она высокого мнения о тебе.

— Поговорю.

— Пока вас не было, я запросила записи телефонных звонков Лебуфа, — сообщила Хелен, — обвинений я ему пока что не предъявляла, потому как не хочу, чтобы его сразу окружила туча адвокатишек.