– Это пока не установлено, – поспешил ответить Щербаков. – Тело не опознано. Проводится необходимое исследование.

– О господи, – вздохнул Агафонов и потер руками лицо. – Какой позор. Академический институт, фундаментальная наука, президентские гранты, и вдруг наш сотрудник… какая нелепость, какой стыд! Никогда бы не подумал об этом Петровском, что он мог сделать нечто такое!

– Не будем спешить с выводами, – напомнил Беликов. – Вину в любом случае устанавливает суд, а пока будем лишь собирать сведения. Мы хотели вас спросить еще вот о чем, Дмитрий Артурович. Официальный запрос еще придет к вам, и вы официально ответите, но сейчас для работы, для направления розыска нам нужно знать, иметь представление, что мог Петровский такого вынести из института, что это нужно с таким шумом – с угоном самолета, с захватом заложников – вывозить отсюда. И куда вывозить, мы тоже должны понимать. Без этой информации мы будем тыкаться, как слепые котята.

– Видимо, из лаборатории пропал образец сплава новейшей брони, – не поднимая головы, тихо ответил Агафонов.

– Образец брони? – удивился Щербаков и переглянулся со спецназовцем. – Но это же…

Оперативник постарался изобразить руками то, как он представлял себе как образец брони, как осколок этого изделия. Получилось у него впечатляюще. Агафонов посмотрел на капитана и грустно улыбнулся.

– Ну что вы. Это ведь всего лишь кусочек сплава размером с копеечную монету. И это не весь «пирог» готовой многослойной танковой брони, скажем. А лишь та новая его часть с определенными эффективными свойствами против поражения современным кумулятивным боеприпасом. Это не кусок танка, а лишь образец сплава определенного химического состава. Но это еще не все. По образцу можно многое понять, но важнее то, что Петровский мог скачать из компьютера файл с формулами, техническими данными, лабораторными данными. Это важнее, потому что эта информация раскрывает вообще научное направление в этой области. Вот что страшно. Коллектив работал четыре года, а тут один Петровский, и все…

Агафонов тяжело, как глубокий старик, поднялся из кресла и, заложив руки за спину, подошел к окну и остановился, глядя на улицу. Беликов тоже поднялся и подошел к ученому.

– Значит, Дмитрий Артурович, этот кусочек металла размером с мелкую монету и флешка? Я правильно вас понял?

– Да, – кивнул Агафонов.

– Ну вот и определились, – повернувшись к Щербакову, сказал спецназовец. – Все это можно пронести в коронке для зуба. А если серьезно, то флешку и кусочек металла такого размера можно спрятать где угодно и достаточно надежно, чтобы сканер в аэропорту этого груза не заметил. Хоть под запонки на рубашке маскируй, хоть под пуговицу на ширинке.

– Спасибо, Дмитрий Артурович, – Щербаков тоже поднялся. – Вы скажите в отделе кадров, что мы сами сейчас к ним придем. И отберем фото, какие нам подойдут. Может быть, в телефонах у друзей Петровского, коллег есть фото с каких-то ваших мероприятий, корпоративов.

В морге работа с останками человека, найденными в согревшей машине, была в самом разгаре. Работали сразу два патологоанатома. Женщина еще осталась в лаборатории, а мужчина, сняв маску и вымыв руки, вышел в кабинет. Выглядел врач озабоченно и немного устало. Наверное, приказ все бросить и заняться этим телом застал его не за рабочим столом, а во время поездки домой. А может, и дома за семейным ужином.

– Ну что вам сказать, – выслушав вопросы гостей, ответил врач и, подняв руки, пригладил волосы от лба к затылку. – Правильно вы вопросы ставите, уважаю.