– Да? – Зима снова посмотрел на Одинцова, на корку подсохшей крови на его лице. – Ну, тебе виднее. Пойдем поговорим.

– Всем отдыхать! – приказал Серый. – Можно поесть, но только осторожнее с дымом. Может появиться поисковый вертолет.

Огонь разгорелся быстро – сухих веток вокруг было великое множество, а еда оказалась незамысловатой. Галеты и разогретые на огне открытые банки тушенки. Только вот чай согревали отдельно в котелке. Одинцову поставили банку тушенки, галеты, но не дали ни ложки, ни вилки, ни ножа. «Что ж, придется есть пальцами, – подумал спецназовец. – Можно, конечно, срезать ножом плоскую ветку, чтобы получилась лопаточка, но ножа ему явно никто не даст. Ну, тогда как японцы!» Подобрав две подходящие палочки, Юра стал есть тушенку ими, как едят суши.

Кто-то посмотрел на хитроумного заложника с усмешкой, кому-то вообще не было до него дела. Юра ел, а сам пытался понять, что происходит и какое следующее действие ожидать в этом спектакле. Не хотелось бы, чтобы кто-то вспомнил, что он фактически сам напросился в заложники. Прошло не меньше часа. Кто-то из боевиков занялся своим квадроциклом. Что-то подкручивал, что-то подтягивал. Наверняка готовил к длительному или сложному переходу. Дальше на восток горы. Неужели они собираются идти вот так вот до самого Абаканского хребта? А если на юг, то там река Катунь, Алтайские горы. Железная дорога осталась позади, теперь группа движется на восток, а там ближайшая железная дорога Кызыл – Красноярск. «Черт, а ведь теперь я им не нужен!» – Эта мысль полыхнула голове спецназовца, как вспышка молнии.

Юра пил чай из одноразового стаканчика, которые в большом количестве захватили с собой террористы, видимо, рассчитывая на долгое путешествие в безлюдных районах. Он пил и осматривался, прикидывая, удастся ему или нет завладеть оружием в критический момент. «Куда бежать, что предпринять, если сейчас появится Серый с пистолетом и просто выстрелит в меня? Значит, надо не торчать посреди лагеря столбом, надо сидеть так, чтобы ему пришлось идти ко мне, а по глазам, по походке, по жестам я пойму, каковы его намерения. Трудно не выдать себя, когда идешь убивать человека. Хотя он может просто приказать кому-то сделать это. Тут главное что? Чтобы лишней стрельбы не было, чтобы тело спрятать. Хотя что я чушь несу? Звуки моторов не услышали, а тут пистолетный выстрел. Да и тело прятать смысла нет. Кто его тут найдет? Случайно лет через пять геологи или охотники. А то, может, и вообще никогда не обнаружат. Защищаться мне нечем, но защищаться можно не только оружием».

И тут заработал мотор одного квадроцикла на краю поляны. Боевик что-то подкручивал в двигателе, слушал урчание мотора. За деревьями появился Серый. Он был один, и кобура на ремне у него была расстегнута. «Две минуты, – прикинул Одинцов. – Через две минуты он подойдет к нам и выстрелит». Спецназовец поднялся и не спеша подошел к костру, налил себе в стаканчик новую порцию очень горячего чая. Делая вид, что он не видит приближающегося Серого, Юра все так же не спеша подошел к слушающему мотор боевику.

– Троит, – с уверенностью знатока сказал спецназовец и отхлебнул чай.

– Где? – хмуро осведомился водитель и наклонился к мотору, чтобы послушать, насколько ровно работает двигатель.

И тогда Одинцов плеснул ему в лицо горячий чай. Водитель заорал, хватаясь за глаза, а спецназовец одним движением сел на сиденье квадроцикла и на всю прибавил газа. Машина сорвалась с места, выбрасывая задними колесами мелкий камень, крутанулась на пятачке и понеслась за деревья. За спиной раздались выстрелы, ударила одна, потом вторая автоматная очередь, но Одинцов гнал и гнал машину, с трудом объезжая на такой скорости большие деревья, которые росли здесь слишком часто, чтобы носиться между ними на высокой скорости.