– Связь есть какая-нибудь? Телефон у жены принимает сигналы сотовой связи?

– Есть телефон. Вышка стоит у поселка, и на кордоне телефон принимает сигналы, но только на чердак надо подняться.

– Ну, ясно, – заключил Меркулов. – Не переживай, отец, спасем твою жену, и девочек твоих спасем. Рысь, загони вездеход вон туда, в орешник, наруби молодых осинок и замаскируй его, чтобы с открытого пространства видно не было. Банкир, ты остаешься с егерем! «Птичку» держи в воздухе, «продирижируешь» нам. Но и тут ухо держи востро! За егеря отвечаешь и сам не подставься. Вдруг они вернутся по этой дороге или окрестности прочесывают.

– Сынки, вы не беспокойтесь за меня и за паренька вашего. – Егерь приподнялся на локте и поудобнее лег так, чтобы голова у него была выше борта. – У меня ухо как у зверя лесного. И нюх такой же. Вы брезент снимите, чтоб я мог во все стороны смотреть и дух человеческий уловить. Если они подкрадываться начнут, я их за сто метров услышу, учую. Я лесной житель, не волнуйтесь. Вы идите, а уж мы тут справимся.

Меркулов улыбнулся, похлопал егеря по руке и спрыгнул на траву. Действовать им придется вдвоем, так что незначительный перевес в численности противника не настораживал. Больше всего капитана беспокоило то, что в доме егеря были женщина и двое детей. Он хорошо знал повадки террористов, да и вообще бандитов любых мастей. Для них беззащитные люди – лучший щит, когда спецназ близко, когда есть угроза их уничтожения. Они никого жалеть не будут. И не жалеют. Главное в предстоящей операции – не дать себя заметить, не доводить ситуацию до переговоров, торговли. Ведь если бандиты будут требовать сложить оружие и выйти к ним под угрозой зверской расправы над девочками, спецназовцам придется выполнить это условие. Хоть мизерный шанс будет справиться с негодяями, а придется подчиниться. Скорее всего, они убьют спецназовцев и уйдут с заложниками дальше. А потом и от тех избавятся, когда в них перестанут нуждаться.

– Вижу со стороны реки два квадроцикла, – прошелестел голос Золотарева. – Брезентом накрыли. Стоят возле самого дома.

– Понял, Банкир, смотри внимательно. Есть люди снаружи? Должен быть часовой.

– Не вижу. Берег, прошу разрешения спуститься ниже.

– Нет, виси там, смотри за окрестностями. Не пропусти подмогу к террористам. Ниже они тебя могут услышать, и тогда второй попытки у нас не будет.

– Понял, Берег, держусь на высоте, контролирую окрестности.

– Берег, я Рысь, – послышался голос Родина. – Вижу дом, огород. Возле дома чисто. На огороде тоже. Хорошо, что собак нет.

– Рысь, осторожнее! – приказал Меркулов, останавливаясь и становясь на одно колено за деревом. Часовой может быть не возле дома, а за крайними деревьями. Пройди задами до ручья.

– Понял, иду.

Меркулов поднял руку в перчатке и раздавил комара, севшего на щеку. Вода рядом, запруда, есть им где размножаться. И ведь по щеке себя не хлопнешь. Нельзя сейчас делать резкие движения и шлепать себя. Только тихо и только осторожно. Сейчас спецназовец хорошо видел летнюю кухню и спрятанные под старым брезентом квадроциклы. Летняя кухня с навесом и сараем скрывала от него часть пространства. Хорошо бы, если кто-то с той стороны мог подсказать, есть боевики или нет. Но их двое, и придется определяться самому. «Значит, надо за деревьями перекочевать на полсотни метров вправо, а потом вернуться назад, если никого не замечу», – решил Меркулов и тут же замер.

– Берег, я у ручья! Вижу одного с ведром.