«А вот это хороший шанс кое-что узнать! Это просто подарок, – подумал капитан. – Человек вышел за водой, не послали женщину, значит, не опасаются нападения. Можно получить информацию о количестве и расположении врага. Вот оно! "Болтун" нам позарез нужен».

– Рысь, работай! – разрешил Меркулов.

Сашка Родин прищурился, следя из-за плотной листвы осины за боевиком. Из дома ни одно окно сюда не выходит. На пороге никто не торчит и взглядом своего товарища не провожает. Да и летняя кухня отсюда как на ладони. Сомнения поначалу вызывал сенной сарай, но потом Сашка увидел, что тот закрыт снаружи на щеколду. Не стали бы террористы закрывать своего часового на щеколду снаружи. Ни в коем случае не стали бы. Щеколда – это гарантия того, что в сарае никого нет. Скорее всего, все трое в доме. Жрут и пьют, отдыхают!

Боевик шел осторожно и внимательно смотрел по сторонам. Дважды он останавливался и прислушивался. Родин повернул голову. Нет, «птички» отсюда из леса не слышно. Боевик подошел к роднику, поставил на траву ведро и, присев на корточки, набрал в ладони студеной родниковой воды. Он подержал ее, а потом стал жадно пить из ладоней. Потом набрал еще воды и еще. Напившись, поплескал себе на лицо водой и улыбнулся блаженной улыбкой.

И в этот момент сильный удар в основание черепа оглушил боевика и опрокинул его на траву. Родин воспользовался тем, что его противник расслабился, утратил бдительность. Спрятав ведро в кусты, спецназовец быстро оттащил туда же пленника и, вытащив нож, прижал острие к его горлу. Через несколько секунд веки боевика задергались, он попытался встать, но строгий голос и болезненный укол в горло заставили его сжаться и испуганно вытаращить глаза.

– Не шевелись, иначе я тебе горло проткну, – прошипел Родин. – Ну-ка, быстро напрягся и рассказал мне, сколько вас здесь на кордоне. Ну!

– Четверо, всего четверо! – поспешно заговорил пленник, и, чтобы он не повышал голоса, спецназовец снова надвил острием ему на сонную артерию. – Мы на квадроциклах приехали. Отсидеться нам надо.

– Остальные трое в доме?

– Да, все в доме. Жратву нам баба готовит. Меня послали за водой, а потом на шухере постоять.

– Дети где – две девчонки-малолетки?

– В доме. Баба их за занавеску на кровать отослала. Они там рев подняли, спасу нет. Баба молчит, хотя поняла, наверное, что муж не вернется. Егеря дом.

– Чего же вы так с егерем-то поступили? – осведомился Родин, прислушиваясь к звукам леса.

– Это не я, это Бизон стрелял. Говорит, видел он нас и может выдать. Я не стрелял, братан, не стрелял!

– Вы кого ждете к себе в гости?

– Никого не ждем! – поспешно сказал боевик и просительно пробормотал. – Ты нож убери от горла, ненароком и правда проткнешь. Я все расскажу, ты только не горячись, солдат.

– Рассказывай, только быстро, – прервал просьбу пленника Родин. – Куда шли, зачем? Где ваш главный с похищенными материалами и заложниками?

– Я не знаю его маршрута, знаю только, что несколько групп выслано, чтобы отсечь спецназ от его группы, чтобы он смог уйти. А куда – не знаю!

– Знаешь, – усмехнулся Родин, – и расскажешь. Там в доме женщина и двое малолетних детей. Ты знаешь, что мы с вами сделаем, если хоть кто-то из них пострадает? Учти, тут глухой лес! Не страшно?

И тут спецназовец понял, что переборщил. Многовато он нагнал страха на этого человека. Надо было убеждать и давить на сознание, на последствия, на возможность сохранить жизнь при содействии со следствием. Не учел он, что этот боевик от страха потеряет голову и контроль над собой.