Самсонов замолчал, а его спутники не решались переспросить, подумав, что это здоровяк не хочет говорить и вспоминать то время и тот случай. Но спецназовец, помолчав, все же заговорил:

– Давно это было. Два года назад. Вы не думайте, что я красуюсь, умничаю. Просто на войне время летит быстро, а взрослеют люди еще быстрее. До того, как я попал служить в спецназ, я был другим. Наивнее, что ли, глупее в чем-то. Есть такое у парней – юношеский максимализм называется. По глупости и неопытности житейской человек видит только черное и белое и не понимает, что бывают еще полутона. Не все так просто и в отношениях с людьми, и в самих людях тоже. Я изменился за все это время, многое передумал, по-другому оценил, через себя пропустил. Ценности другие у меня появились, что ли. С одной стороны, все сложнее стало, а с другой – как-то проще. Такой вот жизненный парадокс. Вредничаю? Нет, это только так выглядит, я просто стал принципиальнее в некоторых вопросах, самых важных в моей жизни вопросах.

– Прошел, значит, юношеский максимализм? – улыбнулась девушка.

– Нет, не думаю, – покачал головой спецназовец. – Юношеский максимализм, он никуда не делся, просто проявляться стал не во всем, а в конкретных ситуациях и делах. Если работать, так работать, воевать, так воевать. На всю железку, а не вполсилы.

В кабине наступило молчание. Машина прыгала и покачивалась, крошила гусеницами камни, врезалась в большие лужи дождевой воды, взбиралась вверх, скатывалась, порой юзом по влажным склонам. Каждый думал о своем и пытался крепко держаться за то, за что удавалось. И вдруг Самсонов увидел впереди завал. Интуиция, опытный глаз разведчика сразу помогли оценить ситуацию. Поваленные попрек единственного возможного пути движения машины деревья. Навалены крест-накрест. Сами деревья так не падают, и спилы у стволов светлые, а не потемневшие. Спилены они совсем недавно. И если сейчас остановиться, а это не так просто и не так быстро, то все трое окажутся под огнем боевиков. Это же классическая засада на вездеход. Будь в кабине спецназовцы, тактика поведения была бы иной, но тут двое гражданских, одна из которых девушка.

– Быстро прыгайте! – заорал Самсонов. – Прыгайте на ходу, там террористы!

То ли он закричал таким страшным голосом, то ли просто Усов и Марина настолько доверились ему, что сразу бросились выполнять приказ. Но тем не менее девушка сразу открыла дверь и исчезла из кабины. Данила чуть замешкался, бросился к заднему борту и тоже прыгнул. А дальше в спецназовце говорили только рефлексы, отработанные в боях и на учебных полигонах. Миновать засаду нельзя, избежать нападения тоже, потому что тебя заметили и ты в пределах огневого поражения. Значит, надо ситуацию, которая сложилась не в твою пользу, свою слабость в этой ситуации превратить в свою силу. Сила в неожиданности и в том, что ты располагаешь фактором неожиданности и действия, и времени. Заметил враг или нет, что с вездехода спрыгнули два человека, сейчас неважно. Сейчас тем, кто притих в засаде, будет не до этого!

Самсонов вытащил гранату, выдернул чеку и, открыв дверь вездехода, бросил гранату на пол, где располагались педали. Сильное тренированное тело вылетело из кабины и приземлилось так, как учили. Он перекатился через одно плечо, оказался на полусогнутых ногах и тут же совершил бросок в сторону кустарника. Вездеход с вытащенным штырьком подсоса шел, не сбавляя скорости, и через четыре секунды врезался в поваленные деревья, и тут случилось неожиданное для террористов. Следом за хлопком в кабине вездехода оттуда вырвались снопы огня и серого дыма, а потом рвануло так, что даже у Самсонова заложило уши. Все вокруг осветилось вспышкой взорвавшегося горючего, в небо поднялся огненный купол.

Кто-то кричал и катался по земле, объятый пламенем, кто-то, зажав уши, сидел и качался, как японский болванчик.