Потом бросок в сторону, перекат, отползание, и Самсонов снова оказался на ногах. Теперь его увидели и те, кто находился возле завала. Двое, не успевших пострадать от взрыва, схватились за оружие. Один успел сделать это быстрее, пока второй пытался курткой потушить своего товарища. Снова очередь, и боевик упал на спину и свалился со ствола дерева на бок, второй успел выстрелить, но стрелять прицельно и пытаться укрыться нельзя. Что-то одно. Он промахнулся, а Самсонов срезал его очередью и побежал вперед. Оглушенный боевик стал подниматься, но тут же упал под пулями.

Один был еще живой, когда спецназовец стал его трясти:

– Зачем засада, на кого засада была, урод? Говори!

– Нет… – тряс головой раненый и мычал от боли.

Судя по всему, он уже мало чего понимал. А через минуту глаза человека остекленели, и голова безвольно свесилась набок. «Ну вот, все живы, но теперь без железного коня, – подумал Самсонов. – А засада не случайная. Или меня ждали, или по этому пути уходила группа террористов с материалами. И они устроили заслон, чтобы задержать преследователей. Только вот я вломился во все это как слон в посудную лавку. А что мне было делать, когда у меня за спиной двое гражданских? Кстати, как там ребята?»

В момент прыжка с гусеничного вездехода все произошло в мгновение ока. Марина почувствовала резкую, пронизывающую боль в правой ноге, когда ее тело соприкоснулось с землей. На мгновение ее зрение затуманилось, но, когда она наконец смогла фокусировать взгляд, ужасная картина предстала перед ее глазами: ее правая нога была вывернута под неестественным углом, под тканью тонких летних брючек четко выделялись осколки кости.

Кровь быстро заливала место перелома, пропитывая ткань, обильные алые потоки смешивались с пылью на земле, образуя жуткий контраст. Девушка всматривалась в свою ногу, почти не веря увиденному. Легкая тошнота подступала к горлу, но она удержалась от крика или слез. Нужно было что-то делать, и делать быстро – понимание этого пронизывало ее сознание, вытесняя все остальное.

Что делать, где ребята? А если все погибли, ведь раздавалась стрельба, а перед этим был сильный взрыв. А если я одна в этом лесу? Сквозь пелену боли и страха Марина пыталась вспомнить основные принципы первой помощи при открытых переломах. «Остановить кровотечение, ограничить движение, найти помощь», – мелькали обрывки мыслей. Она сорвала с себя куртку, чтобы наложить временный жгут выше места ранения, надеясь замедлить потерю крови. Потом, что потом? Руки девушки дрожали, но она стиснула зубы и вспоминала, что нужно было зафиксировать ногу как можно быстрее.

Марина знала, что ее шансы на спасение зависели от ее способности оставаться спокойной и действовать рационально. Все-таки серьезное и многолетнее занятие спортом не прошло даром. А в биатлоне во время тренировок всякое случалось. Хуже всего, что, спрыгнув, Марина скатилась ниже по склону и застряла в кустарнике. Ее не видно сверху. Пусть это и не дорога, но там могли проезжать какие-то люди, пусть даже геологи или охотники. А сюда никто не заглянет, а самой ей не выбраться, не подняться наверх. Ребята, где же они?

Девушка сняла фланелевую рубашку, оставшись в одном лифчике. Сдерживая стон и превозмогая обморочное состояние, она подползла к двум палкам, которые ей показались крепкими. Обломки веток после сильного ветра, скорее всего. Марина попыталась сломать одну палку, чтобы получилась нужная длина, но она не поддавалась, слезы от боли просто душили, но девушка, стиснув зубы, навалилась всем телом, и палка треснула.