– А у тебя что же? – кивнул водитель на рацию и наушники на голове Самсонова.

– Батарея умерла, – показал спецназовец рацию с пулевой пробоиной.

– Ничего себе у вас учения! – уставился на рацию водитель. – Так можно и в башку пулю получить. Я в свое время в морпехах служил на Дальнем Востоке. Тоже учения были, но чтобы вот так друг в друга пулять…

– Ладно, морпех. – Самсонов сел прямо, поняв, что подремать ему не дадут, и вытер вспотевшее лицо рукавом. – Дело тут похуже. Через ваши леса уходит на восток группа террористов с заложниками. Они захватили самолет, потом посадили его в Бийске. Марина и вот этот паренек – заложники, которых удалось освободить. С террористами сейчас, предположительно, еще один заложник. Мы их ищем.

– Мы – это кто? – с иронией спросил Прохор. – Спецназ ГРУ, судя по твоим нашивкам? Чего это армейская разведка стала террористами заниматься?

– Умный ты, сил нет никаких, – рассмеялся спецназовец. – Мы просто оказались ближе всего. У нас учения проходили, вот нашу группу сдернули с учений и отправили ловить террористов. Есть и другие группы от ФСБ и полицейского спецназа. У меня просто так получилось, что я связь со своим командиром потерял, пока этих спасал. Теперь вот хочу догнать, но со штабом связи тоже нет. Что у вас тут с ретранслятором? Мобильная связь давно исчезла?

– А она у нас испокон веков с перебоями работает. Дела никому нет до нашего поселка, вот и мучаемся последними в списках на ремонт дороги, замену аппаратуры связи, новую школу и детский садик. А твою рацию, кстати, можно попробовать починить. Есть у меня там разные батареи, можно скомбинировать, чтобы набрать тебе нужные параметры. Может, будет чуть громоздко, но зато полноценное питание, а?

Вошла фельдшер и принялась мыть у раковины руки. Она сказала, что пока ничего страшного нет, воспаление можно остановить антибиотиками. А потом она нахмурилась, как будто вспомнила чего-то:

– Прохор, я понимаю, что ты устал…

– Что такое, Анастасия Геннадьевна?

– Перед вашим приездом дозвонился егерь из охотничьего хозяйства. Связь плохая, я не поняла, что там случилось, но он, кажется, ранен. Может быть, ты отдохнешь немного, и съездим. У тебя у единственного такая машина, что везде пройдет, и ты леса наши знаешь. С малолетства с отцом на охоту ходил.

– Ранен? – насторожился Самсонов.

– А, что? Кто ранен? – приподнял на кушетке голову Усов.

Спецназовец вопросительно смотрел на женщину, а сам начал припоминать. Когда у него уже совсем кончались силы и стучало в висках или сердце так колотилось, что готово было выскочить из груди, ему казалось, что он слышал то ли далекий гром, то ли звук далеко летевшего самолета, то ли… выстрелы. Женщина пожала плечами, сказав, что почти ничего не поняла, но слово «ранен» разобрала точно.

– Может, его медведь подрал? – растерянно пожала плечами фельдшер.

– Медведь не мог, – со знанием дела возразил Прохор. – Медведь летом сытый, он от человека уходит. И медведица, если у нее есть медвежата, с ними далеко от жилья и вообще забирается в самую глушь.

– Прохор, я боюсь, что это как раз они, – тихо произнес Самсонов и посмотрел мужчине в глаза. – Ты понимаешь меня?

– Егерь? – прищурился Прохор.

Самсонов кивнул.

– Ладно, ты начальник, – сказал Прохор. – Я только до дома, ружьишко возьму.