— Не верю!

На этот раз он распахнул большие темные глаза и с холодной напряженностью вгляделся в ее лицо.

— Вижу, что не веришь. Справедливо или нет — это совсем другой вопрос. Где она?

Он спрашивал об Амелии. Клер оглянулась на Оливера; тот сидел в прежней позе, сгорбившись и явно страдая от боли. Нет, от него помощи ждать не приходится. Она наклонилась совсем близко к Мирнину, хотя сомневалась, что это помешает вампирам услышать ее слова.

— Она... Не знаю. Мы разделились. Последнее, что я видела, — это как она сражается с Бишопом.

Мирнин сел — не тем плавным, хорошо контролируемым движением, которое вампиры, казалось, отрабатывали веками; он вынужден был буквально тащить себя вверх, медленно и мучительно. Смотреть на это было больно. Стремясь помочь, Клер поддержала его за спину. Тело по-прежнему ощущалось холодным, но не мертвым. Разница с трудом поддавалась определению — может, дело было в напрягающихся под кожей живых мышцах.

— Нужно найти ее, — сказал он. — Бишоп не остановится ни перед чем, чтобы схватить ее — если уже этого не сделал. Как только вы сбежали, она наверняка начала отступать. Амелия предпочитает не сражаться в открытую, а вести партизанскую войну. В особенности против своего отца.

— Никуда мы не пойдем, — заявил Оливер, не отнимая рук от лица. — И ты тоже, Мирнин.

— Ты поклялся ей в верности. Ты обязан.

— Покойнице я ничем не обязан, — отрезал Оливер. — И пока не получу доказательств того, что она жива, я не стану жертвовать ни своей жизнью, ни чьей-либо еще, предпринимая бесплодные попытки спасти ее.

Лицо Мирнина исказила презрительная гримаса.

— Ты не изменился.

— И ты тоже, глупец, — пробормотал Оливер. — А теперь заткнись. У меня голова болит.

В черном фартуке ниже колен, Ева за стойкой готовила кофе. Клер устало опустилась на табуретку у стойки.

— Здорово! — сказала она. — Прямо как в старые добрые времена.

Состроив кислую физиономию, Ева с грохотом поставила перед подругой мокко.

— Ох, не напоминай. Хотя, должна признаться, я скучала по Монстру.

— По Монстру?

Ева с нежностью похлопала по боку огромной, блестящей кофемашины.

— Монстр, познакомься с Клер. Клер, представляю тебе Монстра. Вообще-то он милый, но нужно учитывать его настроение.

Клер тоже похлопала по машине.

— Рада тебя видеть, Монстр.

— А это что, синяки? — Ева поймала ее за запястье. — Откуда?

Амелия так стискивала руку Клер, что осталась россыпь слабых голубых пятен; в целом они напоминали примитивную татуировку.

— Не заводись. Никто меня не кусал, ничего такого.

— Хочу и буду заводиться. Пока Майкла здесь нет, я вроде...

— Моей мамочки, да? — Клер тут же пожалела о вырвавшихся словах. И почувствовала укол вины, хотя и совсем по другой причине. — Я не хотела...

Ева отмахнулась от нее.

— Ты что, не можешь не вставать в позу хотя бы в такой день, как сегодня? И кстати, с твоей матерью все в порядке — знаю, это будет твой следующий вопрос. Пока придурки Бишопа не сумели отключить сотовую сеть, и я время от времени контактировала с ней — тут-то ничего особенного не происходило, не считая недовольства качеством кофе. Правда, стационарные линии связи сдохли. Как Интернет, радио и телевидение.

Клер посмотрела на часы. Пять утра. До рассвета два часа, а может, и меньше. По ощущению — целая вечность.

— Что будем делать утром? — спросила она.

— Хороший вопрос. — Ева вытирала стойку, Клер попивала сладкий мокко с успокаивающим привкусом шоколада. — Если тебе что-нибудь придет в голову, поделись с нами.