А вот улыбка милая, даже успокаивающая, хотя... Может, это характерная черта любого врача?

— Доброе утро. — Он отхлебнул кофе; глаза у него налились кровью и были обведены красной каймой. — Днем я собираюсь вернуться в больницу. Нужно оценить ущерб, и, кроме того, мы уже открыли травматологию. Хотелось бы немного поспать после нашего разговора. Вдруг, не дай бог, авария или что-нибудь в этом роде? Нет ничего хуже усталого хирурга.

Клер испытала острое чувство вины из-за того, что так рано разбудила его.

— Я быстро, — пообещала она, открыла рюкзак, достала коробку и подвинула к нему. — Образцы крови, от Мирнина.

Миллз с хмурым видом посмотрел на коробку.

— У меня уже не меньше сотни образцов крови Мирнина. Зачем...

— Эти другие. Доверьтесь мне. Особенно важен тот, который помечен «Б».

— Важен? Почему?

— Я предпочла бы пока не отвечать. Лучше вы сначала сами посмотрите. — Клер знала, что в науке всегда лучше проводить анализ отстраненно, без особых ожиданий. Доктор Миллз тоже понимал это, поэтому просто взял коробку с образцами. — Может, не стоит пить кофе, если вы хотите поспать?

Он улыбнулся и допил свой кофе.

— Доктора по самому роду своей деятельности приобретают иммунитет ко всему, включая кофеин. Поверь, в то мгновение, как моя голова коснется подушки, я усну, даже если перед этим мне введут кофе внутривенно.

— Некоторые люди платят за это хорошие деньги. Я имею в виду кофе внутривенно.

Он улыбнулся, но потом снова посерьезнел.

— Похоже, у тебя все хорошо. Я беспокоился за тебя. Ты просто слишком юная, чтобы принимать участие в таких делах.

— У меня все отлично. И на самом деле я...

— Не такая уж юная. Да, знаю. И все же. Пойми беспокойство пожилого человека. У меня, знаешь ли, две дочери. — Он бросил стаканчик из-под кофе в мусорную корзину и встал. — Вот все, что я сумел наскрести. Извини, это немного, но сейчас в работе новая партия лекарства. Она будет готова дня через два.

Он передал Клер пакет с позвякивающими стеклянными пузырьками. Она заглянула внутрь.

— Не так уж мало.

Если, конечно, не придется снабжать весь Морганвилль.

— Извини, что я так тороплюсь, но...

— Конечно идите, — ответила Клер. — Спасибо, доктор Миллз.

Они пожали друг другу руки.

На его запястье блеснул серебряный браслет с символом Амелии. Доктор Миллз посмотрел на него, потом на золотой браслет Клер и пожал плечами.

— Не думаю, что настало время снять его, — сказал он. — По крайней мере, пока.

«Ваш хотя бы снимается», — подумала Клер, но ничего не сказала.

Доктор Миллз тоже подписал контракт, но тот, который подписала она, сделал ее собственностью Амелии. Теперь она принадлежала королеве телом и душой. И на ее браслете застежка отсутствовала, что превращало его в ошейник раба.

Это иногда все еще пугало ее.

Приближалось время первого занятия. Клер взяла рюкзак, задаваясь вопросом, сколько народу придет. Скорее всего, много. Наверняка профессора решат, что сегодня подходящий день для теста.

И ожидание ее не обмануло. На первом и третьем занятии действительно были тесты, что отнюдь не вогнало ее в панику, в отличие от некоторых однокурсников. Ее не пугал никакой тест — если только он не происходил во сне, где, чтобы получить хорошую оценку, приходилось танцевать и размахивать дирижерской палочкой. Честно говоря, сегодняшние тесты были совсем не трудные.

Пересекая кампус, она обратила внимание на одно обстоятельство: все меньше и меньше людей носили браслеты. Раньше уроженцы Морганвилля не расставались с ними двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, поэтому более светлые полоски там, где раньше были браслеты, бросались в глаза.