— Ричард, это Гектор, — произнес новый голос. — Дом Миллера. У вас есть какие-нибудь новости о захвате, о котором болтают люди?

— Только слухи, ничего конкретного, — ответил Ричард. — В городе масса разговоров о намечающемся захвате ратуши, но нам неизвестно, где должны собираться люди, когда и даже кто они такие. Могу сообщить лишь, что мы возвели укрепления вокруг здания и оставили баррикады на площади Основателя. Сегодня вечером и ночью все особо охраняемые объекты должны быть в состоянии боевой готовности. Докладывайте о любых признаках нападения; повторяю: о любых. Мы попытаемся выслать вам подмогу.

Майкл посмотрел на остальных, взял рацию и нажал кнопку.

— Майкл Гласс. Как думаешь, за этим стоит Бишоп?

— Думаю, Бишоп очень хотел бы, чтобы люди за него сделали всю грязную работу, а он потом провозгласил бы себя властителем и хозяином оставшихся руин, — ответил Ричард. — Это было бы в его стиле. Дай мне Шейна.

Майкл протянул рацию Шейну. Тот посмотрел на нее с таким видом, как будто она может укусить, но взял и нажал кнопку.

— Здесь Шейн.

— У меня есть два неподтвержденных сообщения о том, что твоего отца видели в городе. Понимаю, это нелегко для тебя, но я должен знать: Фрэнк Коллинз действительно вернулся в Морганвилль?

Шейн посмотрел в глаза Клер и ответил:

— Если и вернулся, мне он об этом не докладывал.

«Он лжет!» — подумала Клер, но смогла лишь прошептать:

— Шейн...

Он покачал головой.

— Я тебе вот что скажу, Ричард. Если ты поймаешь моего отца, я лично приму участие в том, чтобы бросить его в самую глубокую яму, которая найдется поблизости. Если он в Морганвилле, значит, у него есть какой-то план, но он не станет работать ни на каких вампов или во взаимодействии с ними.

— Достаточно честно. Если он свяжется с тобой...

— Ты на быстром наборе, не волнуйся.

Шейн снова положил рацию в центр стола. Клер пристально смотрела на него, желая, чтобы он заговорил, чтобы произнес хоть что-нибудь, но он молчал.

— Не вынуждай меня вмешиваться, — сказала она в конце концов.

— И не собираюсь. Я ни в одном слове не солгал. Отец говорил мне, что возвращается, но не что он уже здесь. Я не видел и не хочу видеть его. Другое дело Дик и его чернорубашечники. Вот кто будет рад его появлению, а я больше не желаю иметь к нему никакого отношения.

Клер не была уверена, так ли это, но сейчас складывалось впечатление, что, по крайней мере сознательно, он не лжет. Скорее всего, он намерен вести себя именно так. И все же... Как бы он ни внушал себе, что больше не имеет отношения к отцу, достаточно тому щелкнуть пальцами, и Шейн бросится к нему.

Скверно.

Ричард отвечал по рации на вопросы других, но Майкл больше не слушал; он в упор смотрел на Шейна.

— Ты знал? Знал, что он возвращается, и не предупредил меня?

Шейн неловко заерзал в кресле.

— Послушай...

— Нет, это ты послушай! Это меня закололи ножом, обезглавили и похоронили на заднем дворе — кроме всего прочего! Кроме того, что я стал призраком!

Шейн опустил взгляд.

— Кому я должен был сообщить? Вампам? Брось!

— Мне!

— Ты вамп, — сказал Шейн. — Давно не смотрелся в зеркало?

Майкл встал так резко, что его кресло заскользило по полу. Опираясь руками о стол, он навис над Шейном.

— Я-то делаю это каждый день. А ты? Ты видел свое отражение в последнее время? Я вообще начинаю сомневаться, что знаю тебя.

Лицо Шейна исказилось от боли.

— Я не имел в виду...

— Может, я тут последний вампир, — прервал его Майкл. — Может, все остальные умерли или скоро умрут. Мало мне обезумевших толп, жаждущих оторвать нам головы, и Бишопа, который вот-вот захватит власть.