- Папа превратился в настоящего внутреннего эмигранта, - как-то со смешком уронила за столом.

 Андрей только презрительно скривил губы, а муж, удивленно выглянув из-за развернутой во всю ширь газеты, рассеянно пробормотал:

 - Глупости.

 - Это мне награда за все! - Марго зашмыгала носом. Ее большие жаркие глаза мгновенно наполнились слезами. - Я в этом доме - ничто!

 - Не говори глупости, - повторил Александр Антонович, не отрываясь от редакционного подвала в "Правде". - Мы безнадежно отстаем от Запада в развитии электронных коммуникаций. Как тебе нравится? Спохватились! Я им это три года твержу.

 - Кибернетика - буржуазная лженаука, - съехидничал Андрей.

 На том и закончилось.

 Марго как-то сразу вдруг поняла, что ее чувства ни в ком не найдут отклика, а может, и никогда не находили, что важны лишь поступки, конкретные вещи в материальном их воплощении, а внутренние переживания, так сказать нюансы души, никого не волнуют. Она безумно страдала, но, к счастью, недолго. Нежданно-негаданно, но опять-таки чертовски своевременно, у нее появился любовник.

 Как раз в конце мая, когда Андрей благополучно закончил школу и начал готовиться к поступлению на мехмат.

 Под этим предлогом он переехал на дачу к деду. Целый день валялся в траве, иногда перелистывая учебники, но чаще решал шахматные этюды. Играть он научился в семь лет, с одного раза усвоив, как ходят фигуры. Вскоре сделался чемпионом двора, а в девятом классе получил первую категорию.

 Так же быстро освоил он и преферанс, наблюдая, как перекидываются картами отец с дедом. Игре с "болваном" тут же пришел конец. Став "третьим", Андрей продемонстрировал такое мастерство в блефе на мизере с тремя ловленными, что Александр Антонович испытал настоящее потрясение, впрочем, приятное.

 - Щенок далеко пойдет! - предрек он, подсчитывая висты. - Если б по полкопейки, он бы огреб семнадцать рублей! Десять с меня, семь с тебя.

 - А я что говорил? - довольно прищурился дед. - Вы его еще не знаете. Один я знаю. Верно, Андреос?

 - Я не против игры на деньги, - по-своему отреагировал внук. - За просто так - все равно, что картошка без соли.

 - Для того чтобы играть на деньги, нужно их иметь, - наставительно разъяснил Александр Антонович. - Вот начнешь зарабатывать...

 - У меня есть четвертной!

 - Что? Какой еще четвертной? Мама дала?

 - Выиграл в шахматы.

 - Как! - отец сделал большие глаза. - Вы играете в шахматы на деньги?!

 - А что тут такого? По рублю за партию.

 - Ты слышал? - На лице Александра Антоновича промелькнуло неподдельное изумление. - Нет, ты слышал? - повернулся он к Антону Петровичу. - В его возрасте! И терминология, терминология: четвертной!

 - С волками жить - по-волчьи выть, - последовал невозмутимый ответ. До революции говорили "угол", теперь - четвертной, у каждого времени свои песни. Выиграть двадцать пять рублей по рублю за партию - надо уметь. Не фунт изюму!

 - Папа! - Александр Антонович возмущенно всплеснул руками.

 - Распишем еще пулечку? - Андрей с вызовом перетасовал колоду. - По копейке? - Он не испытывал жадности к деньгам. Отныне и присно успех выражался в цифрах.

 Александр Антонович метал взгляд с одного на другого. Ведь он любил негодника-сына, любил отца, который совсем одурел под старость, а они... Для них он, оказывается, пустое место? Что ж, политика - искусство возможного.

 - Хорошо, - он заставил себя улыбнуться. - Сгоняем "сочинскую" - у меня мало времени.