Дети очень любили своих вождей, бойцов и командиров. "Пусть пройдет немного дней, - говорили они, - и мы защитниками станем славной родины своей". Дескать, попробуй нас сломать, подлый враг, мы зададим такого жару, что своих не узнаешь.

 Служба на границе была самой заветной мечтой. "Нерушимой стеной обороны стальной сокрушим, уничтожим врага", - клялись бойцы на дальнем пограничье, а прекрасные девушки слали им письма с наказом беречь родную землю. "Если завтра война, если завтра в поход, будь сегодня к походу готов", - напутствовали матери сыновей, уходивших в военные лагеря, где сталь получала добавочную броневую закалку. К труду и обороне готовились всюду и везде. Не только бойцы, но и рабочие, создававшие стальные машины, постоянно тренировались в стрельбе и метании гранат. Когда же военные игры неожиданно перерастали в настоящую битву, то и женщины брали в руки оружие. И еще краше становились лица прекрасных девушек, сурово насупивших брови. Женихи шли на одну сторону неприступной стены, невесты - на другую. Расставаясь, они желали друг другу: "Если смерти, то мгновенной, если раны - небольшой".

 - Это сказка? - наморщив умненький лобик, недоверчиво улыбался Андрей. Он проводил одному ему ведомые сопоставления, смутно о чем-то догадываясь, прежде чем проросли зароненные семена и стал виден колер раскрывшегося цветка.

 - Сказка ложь, да в ней намек, - лукаво улыбался дед.

 Пушкина впервые раскрыла перед ним тетя Тида, ставшая как бы старшей сестрой. Сказки - про Золотого петушка, царя Гвидона, Руслана и Людмилу понравились, но особого впечатления не произвели. Зато лермонтовский Демон оставил неизгладимое впечатление. Андрей тут же сам принялся сочинять стихи.

 Над вершинами гор, над долинами рек

 Ледяною скалой возвышался Казбек.

 Задуманная поэма завязла в самом начале, но кое-какими приемами версификации он овладел.

 К третьему классу любимым героем сделался капитан Немо, а "Таинственный остров" окончательно затмил былую прелесть "Трех мушкетеров". Затем пришла пора байроновского "Манфреда", "Мартина Идена" и "Золотого теленка". Эти книги стали настольными. В какой-то мере их можно уподобить надгробным камням на могиле всемирной литературы. После краткого увлечения символистами, сопровождавшегося новым приливом стихоплетства, с поэзией и беллетристикой было покончено навсегда.

 Гармония мира, мнившаяся в ритмическом чередовании звуков, нежданно, но, видимо, в урочный час, раскрылась строгой и бесстрастной красотой математики. В девятом классе Андрей Ларионов уже свободно брал табличные интегралы, что вызывало скрытое раздражение преподавателя. Учителя его недолюбливали, а он отвечал им высокомерным равнодушием. Порой взаимная неприязнь выливалась в открытые формы и Марго приходилось сглаживать конфликты. Нарочито скромно одевшись, она являлась с цветами и коробками шоколадных конфет, каких не сыщешь в продаже, потом сориентировалась и перешла на импортные колготки, бритвы "Жилетт" и прочую ерундовину.

 Александр Антонович едва снисходил до житейской прозы. Делал карьеру, ухитряясь с писанием речей тискать вполне толковые и с душком левизны, по тогдашней терминологии, статейки в "Блокноте агитатора" и "Партийной жизни". Поездки, совещания, семинары перемежались светским времяпровождением в своей компании. Ездили на рыбалку, иногда на охоту и регулярно встречались в Сандунах, где под пиво с воблой решались основные вопросы. Выходные, как правило, проводили в пансионате на Клязьме. Марго успешно помогала продвижению мужа, поддерживая отношения с женами перспективных коллег.