Успокоились, Палыч покурил.

– Вот что, – сказал он серьезно. – В город нам никак не сунуться, согласен?

– Практически так.

– Так. Следовательно?

– Следовательно, будем жить в лесу. Построим шалаш...

– Ну, будет, будет! Тоже мне, талант юмориста открылся... Я вот что: пока мы тут с тобой ржали, как кони, меня одна идейка посетила, а такие внезапные идеи – я уж тоже за свою жизнь усвоил! – у меня самые продуктивные. Сечешь?

– Дар?

– Наверно. Так вот она, идейка: не пришипиться ли нам с тобою где‑нибудь на пустой даче? Здесь точно участки есть неподалеку. Как тебе идея?

– Ну, на первый взгляд бред, – спокойно сказал Игорь. – Но если дар... – Он развел руками. Палыч скривился, шибко поскреб в затылке.

– Да уж... Ну а, допустим, у дачного сторожа? Бабки ему предложить. Твоих ведь хватит?.. Ты не думай, мы как только выкарабкаемся, я тебе отдам.

– Палыч, о чем ты!.. А насчет сторожа... ну здесь тоже процент успеха...

– И тем не менее. – Кореньков оживился, встал даже. – Давай попробуем!

Игорю пробовать вовсе не хотелось. Ну как, на самом деле, объяснить этому самому сторожу идиотское желание пожить у него в сторожке?.. Романтикой? Вдохновением? Мы, мол, два поэта... Все это Игорь понимал. Но видел он и то, что с Палычем в самом деле все не просто так. Что‑то ведет его по жизни. И не просто ведет, а хранит. И это “что‑то” мудрее, нежели человеческий ум. Мудрее всех нас.

Поэтому он помедлил несколько секунд, решился, встал:

– Ну, давай, – и потрогал рубаху. Высохла.

– Так! – Палыч сделал сосредоточенный вид. – Ты ориентируешься, где мы находимся?

– Вполне.

– Отлично! Цыганские дворы где? Игорь прищурился... и показал рукой:

– Там. Километров пять.

– Ага. Ну‑с, а несколько левее, вот там примерно, должны быть сады. Это я помню точно... Кстати, вот ‑еще плюс: вряд ли им в голову придет, что мы вернемся почти назад. А? Логично?

– Логично, логично. – Игорь затолкал рубаху в джинсы, взял пистолет. Палыч глянул на оружие, нахмурился, как бы припоминая нечто... и леревел взгляд на лицо Игоря.

– Слушай... – сказал он медленно, – а ты... этих двух, что, заглушил совсем?

– Не знаю. – Игорь дернул ртом. Взял ветровку, накинул ее. – Пошли... Целился на поражение.

Палыч, очевидно, почувствовал какую‑то нервозность в Игоревом ответе. Он ничего не сказал, и они прошагали молча метров сто, а потом Палыч произнес мягко:

– Ну, это было честно. Они ведь в нас не из пальца стреляли. Вот и получили то же самое.

– Да, – глухо отозвался Игорь.

Кореньков больше ничего не стал говорить. И Игорь замолчал. Так они и шли, размеренно и в темпе. Игорь выдерживал направление по каким‑то одному ему ведомым ориентирам – и все оказалось на удивление верным. Деревья стали редеть, под ногами появился всякий хлам, и очень скоро после этого путешественники разглядели впереди сетчатую металлическую изгородь.

– Ну, что я говорил! – с торжеством воскликнул Палыч.

Игорь торжества напарника не разделял, потому ничего и не ответил, только хмыкнул.

Изгородь действительно оказалась границей садоводческого товарищества, которое, похоже, было, мягко говоря, не из самых богатых: старенькие домики‑скворечники толпились густо, как бывает, когда участок и в длину и в ширину можно переплюнуть одним плевком.