– Да. – Он тоже огляделся. – Пришлось потрудиться... Я тут уж пятый год. До меня сторожа здесь менялись – полгода, год... Разруха была страшная. Первое лето я только тем и занимался, что все в порядок приводил. Дом подремонтировал, баню... И все подручными средствами, ни копейки садовой не потратил. Да и своей самую малость. С умом ведь если делать, все можно найти! Баня – вот эта самая, – правду сказать, не баня была, а помойка. Я потихоньку все вычистил, потом печку взялся ремонтировать...

Огарков рассеянно слушал этот рассказ, кивал, сам же озирался по сторонам. А Федор Матвеевич вдохновился, распрямился даже, голос зазвучал громко.

– ...мне так в молодости, в деревне еще, доводилось печнику помогать. Ну и тут, думаю: попробую‑ка, чем черт не шутит. Взялся. Кирпичный бой поискал, а кто ищет, тот и в самом деле всегда найдет. Вот и я нашел, отсортировал... А один камень вообще такой нашел! Размером где‑то с три кирпича. Гранитный, что ли. И герб какой‑то на нем высечен, такой круглый рисунок, вроде как в самом деле старинный герб... Вот, вы как думаете, откуда такой камень мог тут взяться?

Тот пожал плечами.

– Не знаю. Историков надо спрашивать... Впрочем, думаю, какой‑нибудь купчина для особняка своего делал. Под дворянина косил... Но где же, однако, наши нелегалы?

– А они как раз там и есть, в бане. Спят еще, поди. А вы‑то, кстати, чего так – ни свет ни заря?

– Не спится, – сознался Огарков. – Не терпится приступить. Посмотреть, что будет.

– А‑а... А что, думаете, что‑то такое... интересное будет?

Лев Евгеньевич покивал головой глубоко, серьезно.

– Думаю, ох и думаю!.. Честно сказать, даже немного боюсь представить себе, что здесь может быть.

– О, вон как.

– Вот именно. С таким коэффициентом, как у нашего друга Александра Палыча... Я, честно говоря, удивляюсь, как он сквозь стены не видит! А тут... Если правду говорить, то страшновато немного. Что может произойти?! Не знаю, право, не знаю.

Тут вдруг дверь баки распахнулась, и явился полусонный Палыч в незастегнутой рубахе и жеваных брюках.

– О! – хрипловато воскликнул он. – Ранние пташки... Не спится?

Он подошел к соратникам и энергично с ними поздоровался.

– Готовы к бою?

– Вас ждем, – улыбнулся Огарков. – Игорь спит?

– Спит еще. – Кореньков гулко откашлялся. – Дайте закурить...

Пока он прикуривал, Лев Евгеньевич следил за ним улыбающимся взглядом. Конечно, Палыч это заметил.

– Что вы так смотрите на меня, Лев Евгеньевич?

– Тот рассмеялся.

– Смотрю и думаю: как должен выглядеть супермен?.. Где‑то старик Ницше обмишурился в своей теории.

Палыч отмахнулся:

– А, да бросьте вы. Это вам интересно, с вашей научной точки зрения. Исследовательской. А для меня всегда это была обуза.

– Ну, теперь, полагаю, станет наоборот... как лучше сказать... пружиной, что ли.

– Ага, пружиной... в заднице.

Лев Евгеньевич вновь засмеялся, приобнял супермена за плечи.

– Ах, Александр Палыч, Александр Палыч!.. Наверное, я неудачно выразился. Но не будьте пессимистомГ Ей‑богу, неужели вам не интересно испытать себя?! С такими возможностями, как ваши... Нет, я от вас не отступлюсь, не дам, чтобы это все сгинуло бесследно! Понимаете, о чем я?

– Да уж чего не понять. Просчитали коэффициент? Огарков кивнул, улыбаясь.

– Просчитал. Как вы думаете, каков?

– Ну... – Палыч принял равнодушный вид. – Что– ‑то около полутора тысяч.

Лев Евгеньевич вновь рассмеялся.