И встал.

– Так вообще‑то участки на продажу есть? Кузьмич кивнул, безуспешно чиркая спичкой о коробок:

– Найдутся.

– Вот и хорошо. – Богачев осмотрелся, улыбнулся. – Ну, пойду я. Всем привет.

И ушел. Кузьмич же наконец высек огонь, закурил, окутался вонючим папиросным дымом. Сотня наличными настроила его на возвышенный лад. Он представил себе, как сейчас слетает махом в цыганские дворы, купит задешево пузырь самогону... и от этих мыслей задымил еще сильнее и счастливее.

ГЛАВА 5

А Богачев вернулся домой, переоделся в цивильный костюм, сел в “тойоту” и возвратился на службу.

– Шеф звонил? – спросил он у Лены.

– Звонил, – откликнулась та. – Не мог вам на мобильный дозвониться. По‑моему, нервничал.

– Я ему перезвоню, – успокоил ее Богачев. – Сейчас же.

И набрал номер домашнего телефона Смолянинова.

– Алло! Ты где пропадал?!! – так и взвыл тот.

– Разговаривал с осведомителем своим, – невозмутимо отвечал Богачев. – Весьма важная встреча.

– Важная встреча!.. Весьма!.. – передразнил Смоляни‑нов. Похоже было, что он уже малость принял на грудь. – И какой результат?

– Пусто, – ответил Богачев, после чего с полминуты вынужден был слышать непрерывный и яростный мат, а первые более или менее цензурные слова были:

– Говно твой осведомитель!!! И вся работенка ваша – говно!!!

И швырнул трубку. И наверное, хватил залпом виски.

Богачев пожал плечами и аккуратно положил трубку. Потом повернулся и стал смотреть в окно. Лицо его бьшо совершенно бесстрастным.

ГЛАВА 6

– Я хорошо, хорошо информированный, – твердо произнес Палыч. – И все равно оптимист.

– Тем лучше, – сказал Лев Евгеньевич. – Но все‑таки, Александр Павлович, что вы в будущем усмотрели?

– Не усмотрел ничего. Ни в будущем, ни в прошлом. Узнал – другое дело.

– Ах, ну да, разумеется, – поправился Огарков. – Я некорректно выразился.

– Ничего‑ничего, – профессорски извинил психолога Палыч. – Как узнал – я не могу сказать. Просто факт есть факт.

– Так надо повторить, – сказал Игорь. – Может, станет яснее.

Палыч покачал головой с большим сомнением.

– Вряд ли.

Он не успел закончить фразу, потому что здесь тревожно вскричал Федор Матвеевич.

– Эй, эй! Смотрите‑ка. Все резко обернулись.

– Ё‑моё! – присвистнул Палыч. – А ну‑ка, ‑все по местам! – И все трое мигом нырнули в будку.

Во двор въехала патрульная гекатовская “хонда”. Она повернула вправо, прокатилась метров двадцать и остановилась.

– Дверца! Задняя дверца! – шепотом выдохнул Палыч, разумея оставшуюся открытой заднюю дверь фургона.

– Не надо! – тем же шепотом ответил Огарков. – Привлечем внимание... Федор Матвеевич, сделайте вид, что читаете! Газета есть какая‑нибудь?

– Есть! – Федор Матвеевич выхватил откуда‑то старую газету, развернул ее.

– Хорошо! – одобрил Лев Евгеньевич, а остальным скомандовал: – Сидеть тихо! Не любопытствовать. Не надо.

Пассажирская дверь “хонды” распахнулась, из машины выбрался патрульный. Он задрал голову, высматривал в доме какое‑то ведомое ему окно и, видимо, высмотрел, потому что обернулся, сказал что‑то своему напарнику, засмеялся.