Позже она позвонит Гарри, Тиффани и родителям. А пока ничто не мешает ей испить сладостную чашу свободы до дна! Официант, который принес заказ, оказался смуглым широкоплечим итальянцем со жгучими глазами и чувственным ртом. Он оценивающе оглядел соблазнительные формы, угадывающиеся под тонким шелком пеньюара, и призывно остановил свой взгляд на ее губах. Морган улыбнулась. Пропади все пропадом, а она сама себе хозяйка!

— Гарри… дорогой, это я.

— Морган, ради Бога объясни мне, что происходит?

— Разве ты не получил мою записку?

— Разумеется, получил. Но почему ты так неожиданно уехала?

— Прости меня, Гарри.

— Где ты сейчас? Я звонил твоим родителям, они тебя даже не ждут! Я с ума схожу от беспокойства!

Морган слышала, что Гарри расстроен и обижен. Но хуже всего, что он успел позвонить родителям. Это значит, что свободе конец, и ей тоже придется позвонить им.

— Дорогой мой! Я очень сожалею, что мне пришлось уехать без предупреждения. Но у меня не было другого выхода. Ты не представляешь, как мне важно, чтобы ребенок родился здесь. Во-первых, я хочу, чтобы у него было двойное гражданство, и потом, как ты можешь лишать его возможности стать обладателем полумиллионного состояния из папиного фонда. Ведь с этими деньгами мы сможем без труда содержать замок, а остальное положить на счет в Национальном банке. Подумай сам, Гарри, ты же разумный человек.

— Хорошо, уж если ты там, то оставайся. Однако лететь тебе все же не следовало, — гораздо мягче, но до конца не исчерпав досаду, сказал Гарри.

— Милый, но перелет не причинил никакого вреда ни мне, ни ребенку. А теперь я прекрасно устроилась в «Алгонкине» и как раз собиралась позвонить родителям. В отеле мне будет спокойнее, чем дома. И без того волнений хватает. Я имею в виду Закери. Родители хотят, чтобы я поговорила с ним и убедила его вернуться в клинику.

Морган давно скрывала от Гарри, что родители не имели от Закери известий уже несколько месяцев. Теперь же годились любые оправдания для своего бегства в Штаты.

— Ну ладно. Морган… я очень скучаю без тебя. Надеюсь, что мне удастся закончить дела в галерее к тому времени, когда тебе придет срок рожать. Ты не представляешь себе, как бы мне хотелось быть с тобой, когда родится наш малыш!

Гарри предполагал, что ребенок родится через два месяца, на самом же деле Морган надеялась стать матерью уже недели через две. Господи, только бы не случилось никакой задержки с родами! Еще месяц, и Гарри, несмотря ни на что, прилетит в Нью-Йорк и тогда… страшно представить.

— Я так счастлива слышать твой голос, Гарри, — проворковала Морган. — Но мне, к сожалению, пора идти. Я жду парикмахера. Ужасно хочется хорошо выглядеть в эти дни!

— Ты всегда великолепно выглядишь. Береги себя, Морган.

— Обязательно. И ты тоже. Я очень люблю тебя, Гарри.

— Я тебя тоже. Я позвоню завтра утром.

— Я сама тебе позвоню. Не скучай, любимый.

Морган не скупилась на ласковые слова, но когда Гарри повесил наконец трубку, вздохнула с облегчением. Нет, ни минуты покоя ей не видать до тех пор, пока этот кошмар полностью не закончится! Теперь пришло время звонить родителям, а потом Тиффани. И еще не помешает узнать что-нибудь о Закери на тот случай, если Гарри будет им интересоваться.

— Ты хорошо выглядишь, Морган. И совсем не полной, если учесть срок твоей беременности, — сказала Рут, взирая на дочь из-под полуопущенных ресниц. — Когда ожидаются роды?

— Через несколько недель, — уверенно ответила Морган.