— Ну хоть что-нибудь вы мне можете сказать? — воскликнула Морган. Господи, какая же дура эта девица!

— Все сведения у дежурного врача, — сочувственно улыбнулась ей сестра. — Он скоро выйдет.

— Что значит «скоро»? Неужели вы не понимаете, что я не могу ждать!

В этот момент в холле появился человек в белом халате и с марлевой повязкой на лице. От него за версту несло йодом и еще какими-то лекарствами. Говорил врач с сильным шотландским акцентом.

— Вы графиня Ломонд?

— Что с моим мужем? — бросилась навстречу Морган и схватила его за руку.

— Он в реанимации. Боюсь, что у него серьезная травма головы, но он жив, если вас это интересует, — осторожно отнимая руку, ответил врач. — Несколько сломанных ребер, ушибы, внутренние органы, судя по всему, не повреждены. Вы, наверное, хотите взглянуть на него?

— А ему не повредит, если я поговорю с ним?

— Вы не сможете с ним поговорить, но посмотреть на него одним глазком я вам, так и быть, разрешу. Но только недолго, помните!

— Почему мне нельзя с ним поговорить? Он без сознания?

— Он в коме, юная леди. — Его голос вдруг стал холодным и почти враждебным.

— Что это значит? Господи, неужели он умрет!

— Это значит, что следующие двое суток станут для него критическими. Но хоронить его пока рано. Я вызвал из Эдинбурга великолепного нейрохирурга, он будет здесь через несколько часов. Мы сделаем все, чтобы спасти вашего мужа. А теперь пойдемте. — По-отечески обняв Морган за плечи, врач повел ее по коридору к палате, где лежал Гарри.

Увиденное заставило ее схватиться рукой за косяк, чтобы не рухнуть без чувств.

29

В понедельник позор семьи Ломондов стал достоянием всех британских газет, за исключением «Таймс» и «Телеграф». Нью-йоркский «Пост» опубликовал сокращенный вариант статьи, уделив особое внимание самым щекотливым деталям. Эстафету у «Пост» подхватили журналы «Нэшнл инквайрер» и «Пипл». Газетчики набросились на громкий скандал, в котором оказались замешаны английский граф и прекрасная представительница нью-йоркского света, как коршуны на добычу, стремясь извлечь из него максимальную выгоду.

К среде эта история приобрела новый интерес и получила трагическое развитие. «Граф в коме», — кричали газетные заголовки. «Серьезные травмы в результате автомобильной катастрофы: не исключено, что граф Ломонд собирался свести счеты с жизнью, поэтому его машина врезалась в поваленное дерево на пустынной дороге. Это случилось вскоре после того, как ему стало известно о подлоге, который совершила его жена, желая подарить мужу наследника». «Убитая горем графиня не отходит от больничной койки своего мужа».

«Граф по-прежнему в коме», — писали газеты на следующий день. «Тиффани Калвин-Крашнер, известная художница по костюмам, отказывается комментировать события». «Полугодовалый Дэвид находится в шотландском замке Ломондов под присмотром няни и не подозревает о том, какая жестокая драма разыгралась вокруг его рождения».

Газетные публикации всколыхнули Лондон и Нью-Йорк и породили самые невероятные слухи и толки, рассчитанные скорее на обитателей сумасшедшего дома. Знакомые Морган и Гарри с упоением занимались тем, что перемывали им косточки, разукрашивая эту историю неправдоподобными деталями. Их реакция на случившееся колебалась между праведным негодованием и непристойным любопытством. В «Ивнинг стэндард» и «Экспресс» появились серии злобных карикатур, решенных в остросатирическом ключе.

На одной была изображена Морган, вталкивающая сестру в спальню, где на кровати лежал пьяный Гарри.