-  Нам нужно идти, - напомнил я проводнику. - так что ты говорил о топях?

    -  Эх, ваше сиятельство, не понимаете вы простую душу, - упрекнул он. - Думаешь, ежели человек, скажем, простой крестьянин, так он души не имеет? А у него душа получше, чем у некоторых чистых. Потому как он правдой живет! Вот ты говоришь…

    -  Дормидонт, - перебил я, - ты с кем все время разговариваешь?

    -  Сам что ли не знаешь? С тобой, - покладисто объяснил он. - Паренек твой, вот этот, - указал он пальцем на Матильду, - гляжу я, какой-то хмурной, слова доброго не скажет!

    Боюсь, что на добрые слова я тоже оказался неспособен и стал говорить на повышенных тонах. Точнее будет сказать, начал кричать:

    -  Ты нас взялся отвести в Потапово? Взялся! Так и веди! Если все выполнишь, как договорились, я тебе денег дам!

    Однако на Дормидонта мой крик никакого впечатления не произвел, он только выпустил из руки повод лошади и прислонился плечом к дереву, после чего грустно улыбнулся и объяснил:

    -  Я разве за деньги вас веду? Мне деньги, тьфу. Мы по крестьянству и без денег сгодимся. Я по добродушной душевности вызвался. Вижу, господа справные, почему думаю, не помочь хорошим людям? Доброму делу и ангелы на небе радуются!

    -  Ну, так порадуй их, ради Бога, отведи нас в Потапово! - взмолилась Матильда. - У меня уже от дождя вся одежда промокла!

    -  Лучше умереть, чем неправду терпеть, - подумав над ее словами, ответил народной поговоркой Дормидонт.

    -  Ладно, - сказал я Матильде, - не понимаешь что ли, не хочет он нас вести, вот дурака и валяет… Поехали, как-нибудь и сами доберемся.

    Дормидонт впервые посмотрел мне прямо в глаза и виновато сказал:

    -  Твоя, правда, ваше сиятельство, крепка могила, да никто в нее не хочет. Не по Сеньке, видать, шапка. Прости если что не так, только никак я не могу в то Потапово идти. Барин тамошний - чистый зверь, от него и свои крестьяне терпят, а чужому не приведи Господи попасть, с живого шкуру спустит.

    -  Понятно, - сказал я, хотя ничего понятно мне не было, особенно то, зачем Дормидонт сам вызвался нас проводить, а на полдороги вдруг испугался. - Не можешь, так не можешь, неволить не будем. Прощай, если так.

    Я тронул повод и застоявшаяся лошадь, боком обойдя мужика, пошла вперед. Мне почему-то показалось, что мы с ним просто так не расстанемся, потому я не стал оглядываться, оставив его, что называется, посреди дороги.

    -  Ну, ты посмотри, что за люди эти крестьяне! - сердито сказала Матильда, поравнявшись со мной.

    -  У каждого в жизни свой интерес, - философски ответил я, - сейчас узнаем, что ему от нас нужно.

    -  Ты думаешь, что он не уйдет?

    -  Нет, конечно, зачем бы он с нами тогда пошел. Крестьяне народ рациональный.

    -  Что значит, «рациональный»? - переспросила она значение незнакомого слова.

    -  Это значит, что ничего просто так не делают, - примерно перевел я. - Сейчас он нас окликнет!

    Мы уже отъехали достаточно далеко, и было самое время Дормидонту нас остановить, что и случилось, словно бы на заказ:

    -  Ваши сиятельства, погодьте! - крикнул мужик. - Надо пару слов сказать!

    Я не без торжества посмотрел на француженку и остановил лошадь.