— Можешь не продолжать. — Она довольно улыбнулась, произнеся словно для себя: — Значит, Эрторий Данациус.

Минди́ застыл с вопросительной маской на лице, ожидая продолжения, а Вирсания окинула его насмешливым взглядом.

— Чего вы так расстроились, мой друг? Ведь сразу было понятно, что в таком соглашении между Сардией и Ибером должен быть посредник. В нем все держится на доверии, а это как раз то, чем никогда не страдали ни Хозрой, ни Муслим. Кто-то должен был поручиться, что обе стороны выполнят взятые на себя обязательства, и теперь мы знаем кто.

«Она меня подставила! — Понимание укололо злостью. — Бросила на съедение волкам!»

Словно прочитав его мысли, Вирсания нахмурилась:

— Никто не собирался отдавать вас на заклание, Минди́, успокойтесь. Завтра же известите визиря, что кочевники изгнаны и дорога свободна. Посольство может покинуть город в любое время.

Советник ошалело посмотрел на свою царицу. Как же так? Справившись с обуревавшим его негодованием, он все же смог сформулировать свой главный вопрос:

— Неужели вы решили покориться? Муслим ведь не забыл и не простил — он непременно отомстит и вам, и городу. — Помолчав, все же решился добавить: — И мне.

Ответ был коротким и жестким:

— Нет! — Через мгновение Вирсания вновь улыбнулась. — Зато, теперь мы знаем, кто наш реальный противник, и это уже немало.

— Подождите. — Минди́ совсем запутался. — Что это нам дает? Как нам поможет это знание, если завтра караван выйдет из города?

На идеальном лице царицы появилось довольное выражение, словно у игрока, сделавшего удачный ход.

— Вы помните, как за несколько дней до приезда посольства от нашего дозора на границе с пустыней пришло тревожное известие, что большой отряд парвов пересек границу?

По лбу советника побежали морщинки, показывая, как он старается выкопать нужный момент из недр памяти, и Вирсания помогла ему:

— Дозорные еще просили помощи, поскольку то была не обычная шайка грабителей, а около сотни хорошо вооруженных всадников.

Минди́ наконец вспомнил и теперь всем видом изображал вопрос: к чему все это сейчас? Мыслительный процесс, проступивший на лице сановника, как будто забавлял царицу, и она продолжила все так же не торопясь, открывая ему одну за одной свои карты.

— Помощь, как вы знаете, мы послали, но в свете последних событий этот парванский отряд мне показался подозрительным, и я приказала до последнего не вмешиваться, а прежде выяснить, кто же к нам пожаловал? И вот вчера пришло донесение. — Длинные ресницы взлетели вверх, и взгляд Вирсании стрельнул по лицу сановника. — Вам любопытно?

— Не очень! — Издерганный страхом Минди́ никак не мог уловить связь между какими-то парвами и нависшей над его шеей угрозой. Он пересилил желание заорать и постарался выдавить из себя максимум терпимости. — Ваше величество, разве сейчас это имеет значение?

— Имеет, мой друг, имеет, и самое что ни на есть прямое! — Царица не смогла скрыть снисходительные нотки. — В командире этого парванского отряда мои люди опознали Кадияра — старшего сына сардийского царя.

После ее слов в голове Минди́ словно щелкнул замок на двери, мешавшей войти прежнему советнику, умеющему связывать расползающиеся концы. Через несколько секунд в глазах сановника вспыхнул огонек понимания.

— Вы думаете, он пришел за ней?

Вирсания ответила, не подтверждая и не отрицая:

— Наши доброхоты из Сардогада доносят, что этот юноша просто одержим желанием жениться на Ильсане. Настолько сильно, что даже поднял мятеж против родного отца. Сейчас он проклятый изгнанник, и этот рейд — его последняя надежда заполучить Розу Сардии, а заодно и отплатить всем своим обидчикам.