— Мерзавцы, отпустите меня немедленно! Мне срочно надо увидеть стратилата! Я патрикий Прокопий Авл!

Заинтригованный услышанным, Наврус поднялся и, прихрамывая, поплелся к выходу. Выглянув в приемную, он действительно увидел Прокопия, бьющегося в руках двух охранников. Зрелище было настолько комичным, что Наврус не удержался:

— Вы решили заняться классической борьбой? Не поздновато ли для вашего возраста, благородный патрикий?

Зыркнув в его сторону, Прокопий обрадованно закричал:

— Прикажите этим олухам отпустить меня, дело крайне срочное!

Дав знак страже освободить возмутителя спокойствия, Наврус продолжил удивленно рассматривать растрепанный вид и босые ноги своего неожиданного гостя.

— За вами что, волки гнались?

— Хуже! — Получив свободу, Прокопий бесцеремонно схватив Фесалийца за руку потащил того обратно в шатер, приговаривая на ходу: — Хуже, все намного хуже!

Позабывший на время про мозоль, Наврус вновь вспомнил о ней, наступив на большой палец, и скривился от боли.

— Да что случилось? — Дохромав до кресла, он плюхнулся в него. — У меня тут, знаете ли своих проблем хватает! — В доказательство этих слов он почти с гордостью ткнул во вздувшийся волдырь. — Видите? Ненавижу сапожников!

Прокопий с непониманием уставился на босую ногу стратилата, пока до него не дошло, о чем тот говорит. Это было уже слишком, и Прокопий взорвался:

— Вы в своем уме, Наврус⁈ Мир рушится, а вы носитесь тут со своей дурацкой мозолью!

Фесалиец сегодня был настроен благодушно, и патрикий, хоть и странный, почему-то вызывал у него симпатию, поэтому он не обиделся, а вновь уставился на свой палец.

— Не вижу ничего дурацкого. — Он оторвался от волдыря и, усмехнувшись, поднял взгляд на Прокопия. — Так чего вы пришли-то — вам поорать больше негде?

Патрикий вдруг разом успокоился и сменил тон:

— Вы что, еще ничего не знаете?

— А что я должен знать? — В глазах стратилата промелькнула настороженность, а Прокопий, подойдя вплотную, прошептал ему прямо на ухо:

— Константин умер! — И, глядя в побелевшее лицо Навруса, продолжил, накручивая себя и его: — Василий убил брата и объявил себя императором. Иоанн взят под стражу и обвинен в убийстве. Вы следующий!

Эти слова подействовали, как удар молнии. От бывшей вальяжности не осталось и следа, Фесалиец вскочил и заметался из угла в угол, повторяя:

— Михаил убит, следующий я! Михаил убит… — Остановившись на миг, он обернулся: — Как это случилось? — Тут же сам махнул рукой: — А, не важно! — И вновь продолжил бегать по шатру.

Прокопий не выдержал первым и выкрикнул, останавливая Навруса:

— Хватит метаться! Что вы намерены предпринять?

Фесалиец обернулся на голос и посмотрел на патрикия так, словно увидел его впервые.

— Предпринять? — Пробурчав, он рассержено замотал головой: — Не мешайте мне, я думаю!

Молчаливое хождение вновь продолжилось, и Прокопию оставалось только ждать. Наконец Наврус остановился и, отдернув полог, крикнул адьютанту:

— Пусть трубят сбор имперских легионов! Только скажи, чтобы играли старый марш, как его… — Фесалиец наморщил лоб и, вспомнив, обрадованно заорал: — Тот, что называется «Сыновья Туры вставайте на битву». Тебе все ясно, олух?

Понимая, что Наврус решился на открытый мятеж, Прокопий осторожно спросил:

— Что вы им скажете?

Наврус отмахнулся:

— Пока не знаю! — Его отсутствующий взгляд говорил, что он уже не здесь. — Думаю, что-нибудь придет на ум по пути.

Такой подход патрикию совсем не понравился, и он спросил прямо:

— Какое имя вы им назовете вместо Василия? Если сбрасывать одно знамя, то взамен надо сразу поднимать другое, иначе ничего не выйдет!

Эти слова заставили Навруса остановиться, и на его лице расплылась хитрая усмешка.