На помощь ему вновь пришла Зоя — истерика брата сейчас, на глазах отца и всего двора, ей была совершенно не нужна. На ее кукольном личике появилась улыбка, больше напоминающая хищный оскал.

— Наш милый кузен показывает зубки! Как мило! — Она тронула брата за плечо. — Поедем, Василий, отец не любит ждать.

Упоминание отца вернула наследника в реальность и погасило острое желание воткнуть кинжал в грудь наглого выскочки. Пришпорив коня, он лишь зло процедил на прощание:

— Еще поговорим, Иоанн!

Свита припустилась вдогонку, и затянутая в перчатку рука августы тоже стегнула лошадь. Проезжая мимо Иоанна, Зоя изобразила невинную улыбку:

— Неужели старый патрикий не рассказывал тебе, Иоанн, о том, как капризна и переменчива судьба? Сегодня ты герой, а завтра вдруг изменник, и тебя уже тащат на плаху…

Промолчав, цезарь проводил взглядом удаляющиеся фигуры двух всадниц и обернулся к Велию.

— Мне показалось, или я только что нажил смертельного врага?

— Вам показалось, цезарь. — Лу́ка вздохнул, не теряя невозмутимого выражения лица. — Но я рад, что с нами нет Прокопия: он бы расстроился и назвал бы ваше поведение непростительно несдержанным.

Цезарь и сам понимал, что порядочно сглупил, но все же настроение у него приподнялось и появилось чувство удовлетворения собой. Он сделал то, что должен был сделать как мужчина и наследник гордого имени Корвин. Осознание этого наполнило его уверенностью, и он заговорщицки улыбнулся Велию:

— Мы ведь не будем ему об этом рассказывать, правда?

Глава 10

Искать Михаила не пришлось — тот примчался во главе своих друзей, привлекая внимание бешеным аллюром и грохотом копыт породистых лошадей. Заметив Иоанна, он и вся его свита, резко осадив коней и подняв облако пыли, свернули в его сторону.

Пока Иоанн раздумывал, как бы ему повежливей отколоться от этих безумцев и сбежать к Наврусу, разгоряченные всадники уже окружили его маленький эскорт. Разрумянившийся от скачки Михаил сначала радостно воскликнул:

— Ты уже здесь! Отлично! Мы погоним дичь вдоль ущелья на отца и… — Тут он остановился и уставился на кобылу Иоанна. — Где ты взял эту лошадь?

— А что?

— Мой друг не может ездить на такой кляче!

Иоанн лишь тяжело вздохнул про себя — и этот туда же! — а Михаил, резко повернувшись к своей свите и приглядевшись, крикнул кому-то:

— Тиверий!

Из толпы выехал молодой человек на дорогущем породистом жеребце под не менее дорогим седлом и сбруей. Юный цезарь, еще раз оценив взглядом его коня, не допускающим возражений тоном приказал:

— Слезай, ты остаешься!

Молодой человек, не отрывая отчаянно-вопросительного взгляда от лица своего господина, все-таки послушно спрыгнул с седла, а Михаил, перехватив уздечку из его рук, подвел коня к Иоанну.

— Вот, дарю!

От такого подарка у Иоанна пропал дар речи. Он привык к своей кобыле и, зная ее осторожно-упрямый нрав, в рискованных моментах доверял ей больше, чем себе, а сейчас, глядя в довольное счастливое лицо своего нового друга, понимал — отказаться не удастся. Предчувствуя неудачу, Иоанн все же попытался.

— Ну что ты, не стоит! Я не могу отобрать коня у твоего друга!

Михаил лишь отмахнулся:

— Не благодари! О Тиверии не думай — он получит другого после охоты.

Совсем иной, жесткий, взгляд резанул по умоляющим глазам Тиверия, заставив того окончательно стушеваться и почтительно склонить голову.

Проклиная в душе свою мягкотелость и царственные замашки Михаила, Иоанн сполз с седла и, взяв узду недовольно захрапевшего жеребца, уже хотел вставить ногу в стремя, как вдруг перед ним неожиданно возникла Зара.