Иоанн уже окончательно успокоился и даже сам удивился собственному хладнокровию: я молодец, неплохо справился, Лу́ка мог бы мной гордиться.

Ущелье оказалось не длинным и вскоре расширилось, заполняясь кустарником и высокими соснами. Тропа опять раздвоилась, и Иоанн, подумав, выбрал ту, которая, как ему показалась, вела наверх. Размышляя, что все же надо выбираться из этой расщелины, он не обратил внимание на следы лошадиных копыт ведущие как раз к другой тропе.

Бурча себе под нос, что охота — явно не его призвание и в следующий раз никакие причины не повлияют на его отказ, Иоанн вдруг явственно услышал голоса, а вслед за ними — яростные крики. Они шли из леса, тянущегося зеленой полосой справа и как будто откуда-то снизу. Соскочив с лошади, цезарь проломился сквозь кустарник и вышел к каменной гряде, которая, словно естественный забор, отгораживал крутой спуск.

Забравшись на исполинский валун, он обрадовался, увидев Михаила, и хотел уже позвать его, но тут из-за скал показались еще всадники, в одном из которых Иоанн узнал наследника. Это изменило его решение, заставив промолчать: встречаться вновь с Василием ему не хотелось. Пошел он! Выругавшись про себя, цезарь почти повернул обратно к оставленной лошади, как вдруг его слух уловил шум ломающихся веток. Там, внизу, кто-то стремительно продирался сквозь деревья. Мгновенно передумав, Иоанн припал к земле и, вытянувшись во весь рост, подполз к краю обрыва.

Прямо перед ним открылась почти круглая поляна, где с одной стороны застыли четыре всадника, а с другой стоял выскочивший из зарослей огромный кабан. Люди и животное какое-то мгновение молча разглядывали друг друга, а затем до цезаря донесся насмешливый голос Михаила:

— Ну что брат, давай завалим зверюгу вдвоем! Только ты и я!

С вершины обрыва Иоанн разглядел, как нервно дернулось от неожиданности лицо наследника — рисковать своей жизнью явно не входило в его планы. Заминка Василия отразилась в довольной улыбке Михаила, подначивающей брата: ну что, струсил? Быстрый взгляд наследника назад на свою свиту, словно говорящий: какие бы они ни были друзья и сколько бы ни клялись в верности, если я откажусь, то завтра вся армия будет знать, как спасовал наследник престола.

Прикрыв растерянность бравадой, Василий бойко спрыгнул с седла.

— Согласен, ты и я!

Не глядя он протянул руку назад, и кто-то из свиты вложил в нее копье.

Михаил уже стоял на земле, сжимая обеими руками длинную пику, а вепрь, как будто дождавшись, когда люди решатся на поединок, нагнул голову и, выставив загнутые клыки, бросился вперед.

Зверь несся прямо на вышедшего вперед Михаила, а тот, выставив копье и расставив ноги, готовился встретить страшный удар, но в последний момент, кабан, словно вычислив слабое звено, резко свернул в сторону и кинулся на враз побелевшего Василия. Копье в дрогнувших руках отскочило, лишь скользнув по щетине, и наследник, подброшенный звериной мордой, взлетел в воздух. Изобразив немыслимый кульбит, тело Василия с грохотом рухнуло на землю, а кабан, пронесшись по инерции дальше, развернулся и бросился добивать сраженную жертву.

Заржав, взвились на дыбы кони, засуетились всадники, а огромная туша все неслась на неподвижно лежащее тело. Казалось, наследник обречен, но вдруг между бурой тушей и лежащим телом выросла фигура Михаила. Обратная сторона копья воткнулась в землю, а отточенный наконечник нацелился в грудь зверю. Доля секунды — и вепрь напоролся на выставленное жало. Хрустнуло сломанное древко, и раненый зверь, лишь притормозив, вновь рванулся в атаку. Доля секунды, но этого момента Михаилу хватило, чтобы выкатиться из-под туши и схватить потерянное Василием копье. Желтые клыки кабана уже почти подцепили безжизненную жертву, когда в загривок ему вошло смертоносное железо. Навалившись всем телом, Михаил вогнал копье в вепря и давил, не отпуская, пока теряющий силы зверь не завалился на бок.