Корсон с трудом сглотнул горькую слюну, вытер уголки рта.

– Мне уже лучше, – сказал он Антонелле, испуганно смотревшей на него. – Ничего страшного. Пустячный приступ.

Она даже не попыталась ему помочь. Не двинулась с места. «Слишком молода, – подумал он, – и выросла в мире, который не знает о болезнях и страданиях. Она пока просто красивый цветок. Испытания изменят ее. Тогда я смогу ее полюбить. И клянусь всеми их богами, камня на камне не оставлю от Эргистаэла, чтобы найти ее! Они не смеют держать ее там. Она не пачкала рук в крови, не совершила никакого преступления».

Вот потому‑то он, Корсон, здесь. Антонелла не смогла бы сделать того, что сделал он и что еще оставалось сделать. Этого не могли ни Сид, ни Сельма, никто из их эпохи. Тут нужен хребет покрепче. Они принадлежали к другому миру и боролись на другом фронте. К несчастью для них, опасность не была окончательно изгнана из того мира. И уничтожить ее было делом таких, как Корсон.

«Мы мусорщики истории, – подумал он, – ее ассенизаторы. Мы месим грязь, идем по колено в крови, чтобы наши потомки шли по чистой дороге...»

– Пойдем купаться, – предложила Антонелла.

Он кивнул, еще не найдя в себе смелости заговорить. Море отмоет его дочиста. Нет, пожалуй, не хватит и целого моря.

35

Когда Корсон вышел из воды, Сид уже вернулся. Под первым подвернувшимся предлогом отослав Антонеллу, Корсон изложил ему результат своих размышлений. В целом план был готов, но кое‑какие детали оставались неясными. Например, Корсона беспокоил ошейник. Он не знал, как от него избавиться. Возможно, в Эргистаэле или во время путешествия в будущее... Впрочем, это была мелочь.

Побег тоже не представлял особых трудностей – Веран снабдил Корсона не только ошейником, но и целым арсеналом оружия. Он полагал, что бояться ему нечего, и исходил из принципа, что на войне всякий человек необходим и полезен. Среди прочего у Корсона оказался генератор, создающий поле поглощения света. Усовершенствовав прибор, Корсон рассчитывал расширить радиус его действия, пусть даже с риском опустошить блок питания за несколько минут. Корсон дополнил прибор ультразвуковым локатором, позволявшим ориентироваться в полной темноте. Сумку с продуктами, которую предстояло оставить на планете‑мавзолее, он пристегнул к упряжи своего гиппрона. Оставалось раздобыть пару скафандров, в которые он должен был одеть другого Корсона и Антонеллу. Поразмыслив, он решил, что в общей суматохе при его появлении выкрасть скафандры не составит труда в самом лагере Верана.

Вопреки его ожиданиям, Сид и бровью не повел, когда Корсон приступил к самой, как ему казалось, деликатной части плана: реанимации полуживых женщин с планеты‑мавзолея. Этот человек был совсем бесчувственным или обладал железными нервами. Первое все же казалось менее вероятным.

– У меня есть кое‑какое представление о технике реанимации, – сказал Корсон, – и о том, как записывается матрица искусственной личности, но мне понадобится аппаратура и помощники.

– Я думаю, вы найдете на планете‑мавзолее все, что нужно, – заявил Сид. – Эти ваши жестокие коллекционеры наверняка предусмотрительны. Если же понадобится совет, лучше всего побеспокоить Эргистаэл.

– А как? Заорать погромче? Они что, все время следят за мной?

Сид слабо улыбнулся.

– Вероятно. Но орать – это не дело. Вполне можно общаться с ними через гиппрона. Вы были в Эргистаэле. Дорога туда навсегда запечатлена в вашей нервной системе. Впрочем, это скорее не дорога, а определенный угол зрения. Эргистаэл занимает поверхность Вселенной, и значит – он повсюду. Поверхность гиперпространства – это пространство, в котором количество измерений на одно меньше, чем в самом гиперпространстве.