И если ее еще и дядя будет сопровождать или позвонит, то… меня не просто выгонят, а, пожалуй, и в полицию сдадут…

Ну ладно, как-нибудь выкручусь…

Мои слова дали свои плоды – Кожемякина приободрилась и решила, что она – хозяйка положения, что, безусловно, было не так.

Она посмотрела на меня с едва скрытой насмешкой и проговорила:

– Значит, ты хорошо разбираешься в винах?

– Ну не то чтобы очень хорошо, – заюлила я для вида, – так, кое-что пробовала…

– Кое-что? – переспросила Кожемякина. – Ну сейчас мы это проверим… знаешь, что такое слепой тест?

Я неуверенно кивнула.

Она взяла со столика возле стеллажа открытую бутылку с заклеенной этикеткой, с того же столика взяла чистый бокал и хотела налить в него вино, но я опередила ее:

– Постойте, Наталья Сергеевна, я предпочитаю пить из своего собственного бокала. Понимаете, я к нему привыкла. Он у меня всегда с собой…

С этими словами я протянула ей свой заветный бокал.

– Свой бокал? – насмешливо проговорила Кожемякина. – Ну-ну, если предпочитаешь…

Она налила в мой бокал немного вина, протянула мне.

– Ну что скажешь?

Я немного поболтала бокал, как это делают знатоки в фильмах, понюхала вино, потом посмотрела сквозь него на свет и наконец провела пальцем по краю бокала.

Я уже привыкла к происходящей при этом метаморфозе, но все равно ощутила легкое головокружение, когда скачком перенеслась из своего сознания в разум Кожемякиной.

Увидела себя со стороны – настороженную, растерянную, неуверенную – и подумала:

«Надо же, со своим собственным бокалом она ходит! Изображает из себя опытного сомелье! А бокал-то красный, в нем вино меняет свой цвет, так что настоящий сомелье такой ни за что не возьмет. Впрочем, при таком дяде она все может себе позволить. А сама наверняка не отличит мерло от каберне… И я должна взять на работу эту дурочку. А что делать? Иначе Иван Петрович здорово испортит мне жизнь. Он может…»

Конечно, это были мысли Кожемякиной. Она вздохнула (мысленно) и подумала:

«Да, хорошо, когда начинаешь не с нуля… когда есть кто-то, кто придает тебе начальное ускорение. Но мы еще посмотрим, сможет ли она этим ускорением воспользоваться. Посмотрим, чего она добьется к моему возрасту… Это зависит от того, как долго Иван Петрович будет держать в руках, так сказать, бразды правления…»

После этого Наталья Сергеевна насмешливо взглянула на меня и подумала:

«Ну что-то ты сейчас скажешь? Узнаешь это вино? «Примитиво» из Апулии, урожай две тысячи пятнадцатого… очень, кстати, удачный. Вино этого года отличается четко выраженной цветочной интонацией и особо бархатистым послевкусием. А она наверняка скажет, что это пино нуар… все дилетанты отчего-то помешаны на пино нуар… интересно, узнает ли она хотя бы страну? Спорю сама с собой на бутылку «Помроля», она скажет, что это Южная Франция…»

Я узнала все, что хотела.

Теперь мне нужно было вернуться в собственное сознание, чтобы выдать правильный ответ. Я сделала волевое усилие… это получилось не сразу, но наконец мне удалось увидеть Наталью Сергеевну со стороны – а значит, я снова стала сама собой.

Изобразив на лице глубокую задумчивость, я еще раз поболтала вино в бокале и чуть пригубила его.

– Пожалуй, это Италия… – начала я неуверенно, – Южная Италия, скорее всего… да, определенно, это Апулия.