Аромат лесных ягод, восхитительный аромат цветущего луга, над которым жужжат пчелы, аромат юности и еще что-то, что нельзя передать словами…

Это было то самое вино, которое я попробовала вместе с Горынычем в винном погребе купца Бочкарева.

Я не стала дожидаться, когда в моей голове прозвучат мысли Кожемякиной, и радостно проговорила:

– Волшебное вино, единственное в своем роде! «Шеваль Блан» примерно столетней выдержки. Точнее сказать сразу не могу…

– И никто бы точнее не сказал! – выпалила Кожемякина, и глаза ее потеплели. – Ну ты даешь! А скромничала, говорила, что мало что пробовала… да это вино единицы профессионалов смогли бы распознать! Ну ты молодец! Я думала, что твой дядя хочет тебя пристроить, чтобы была делом занята, а ты – профессионал высшей пробы! Я тебя, конечно, беру, с сегодняшнего же дня…

Вот как? Стало быть, я сходу получила хорошую работу. Это приятно, но…

Вообще-то я пришла сюда не за этим. Тем более, что работала-то не я, а бокал…

– Спасибо вам большое! – поблагодарила я. – Только у меня есть несколько вопросов…

– Вопросы? Ради бога! По поводу оклада мы с тобой договоримся, это не проблема…

– Да, не проблема… – поддакнула я.

Вообще-то она мне не очень нравилась, вся такая из себя успешная и деловая бизнесвумен. Но я вспомнила, что, сама того не желая, подставила ее, и решила завершить начатое. Я ведь пришла сюда, чтобы узнать про бриллианты.

– А что еще?

– Простите, конечно, за такой личный вопрос… – я замялась и опустила глаза, – но на меня произвели сильное впечатление ваши серьги. В них такие красивые бриллианты… где вы их купили?

При этих словах я задумчиво провела пальцем по краешку своего заветного бокала.

– Бриллианты? – Кожемякина удивленно посмотрела на меня, потом рассмеялась: – Ну да, бриллианты – лучшие друзья девушек! Эти камешки я купила в Голландии, в Амстердаме… там очень большая алмазная биржа, старейшая в Европе…

И тут я снова переместилась в ее сознание.

«Бриллианты… Если бы мне вовремя передали письмо старика… если бы я вовремя нашла тайник в его бюро… там были такие бриллианты – не чета этим…»

И тут передо мной развернулась книга ее памяти.

Кожемякина снова вспомнила тот день, когда в ее квартиру позвонил незнакомый старик и сказал, что принес письмо от дяди.

– Какое письмо? – недовольно проговорила Наталья Сергеевна, думая, как вежливо отделаться от этого старого маразматика, который наверняка пришел клянчить денег, ссылаясь на знакомство с покойным.

– Какое письмо? – повторила она. – Дядя умер полгода назад…

– Совершенно верно, – подтвердил незнакомец. – Но еще до этого он просил меня передать вам это письмо. А я, к сожалению, на несколько месяцев вынужден был уехать. И только вчера вернулся и узнал, что Георгий умер. Вот я и пришел к вам, чтобы отдать это письмо… я вас больше не задержу!

С этими словами он протянул Наталье узкий желтоватый конверт, развернулся и вышел.

Наталья окликнула его, хотела извиниться за холодный прием – но старика уже и след простыл.

Тогда она разорвала конверт и прочла письмо.

«Наташа, я пишу это письмо на тот случай, если мы с тобой больше не сможем поговорить.

Ты – моя единственная наследница.

Все свое имущество я оставляю тебе, но вместе с ним я оставляю тебе одно важное поручение.

В моем кабинете стоит старинное бюро.