|
Она обещала прийти к трем, а ее нету. А у Натальи Сергеевны потом важное совещание в мэрии, она никак не может его пропустить. А за эту девицу сам Иван Петрович просил, какая-то она ему родственница. А Иван Петрович – это такой человек… такой важный человек, что с ним ссориться никак нельзя, от него многое зависит, если не все. Так что если я ее сейчас не приведу, то Наталья Сергеевна очень рассердится, а она и так на меня сердита из-за Павлика… Так что если я сейчас не найду эту девицу…
Ну где же ее искать? Уже четвертый час…» Тут я снова стала самой собой, а женщина крикнула без надежды на успех: – Виктория Андреевна Лещинская! И я встала со стула и подошла к ней. – Здравствуйте, это я. – Вы? – Она изумленно на меня посмотрела. Так, стало быть, она ожидала увидеть какую-нибудь крутую богатенькую папину дочку, а перед ней стоит девица, одетая если не бедно, то очень скромно. Но если у меня стиль такой! Да и денег маловато, чтобы в дорогих магазинах одежду покупать. – Ну да, это я. От Ивана Петровича, если не верите, – я улыбнулась. – Пойдемте скорее! – Она махнула охраннику, чтобы пропустил меня без пропуска, и он открыл вертушку. И мы пошли по лестнице, причем она так торопилась, что потеряла пляжную тапочку, как Золушка прямо. Кабинет госпожи Кожемякиной располагался на третьем, последнем этаже, было там тихо и очень чисто. Никто не бегал по коридору и не толпился у кофейного автомата, я вообще его не заметила. Моя провожатая все время болтала. – Наталья Сергеевна вас ждет, – говорила она, – когда вчера Иван Петрович звонил, она сразу свое расписание перекроила, чтобы с вами поговорить. Наталья Сергеевна очень занятая женщина, она не любит попусту время тратить… Очевидно, тем самым она хотела попенять мне, что я опоздала почти на полчаса. – Я знаю, мой дядя тоже очень занятой человек, – сказала я, чтобы поставить ее на место. Женщина посмотрела на меня затравленным взглядом и больше уже ничего не говорила. Кабинет Натальи Сергеевны меня ничем не удивил. Просторный, с дорогой офисной мебелью. Место секретарши в приемной пустовало, я думала, что моя провожатая и есть секретарь, но она, представив меня, замялась в некоторой растерянности. Наталья Сергеевна оказалась ухоженной дамой в районе сорока пяти или пятидесяти лет. Где-то я читала, что бизнес-леди достигают успеха именно в таком возрасте. Офисный костюм на ней был самого простого фасона, и ясно, что умопомрачительно дорогой. Она сидела за просторным письменным столом, отмечая карандашом что-то в бумагах. Стрижка короткая, но стильная, видно, что волосами ее занимались в очень дорогом салоне. Когда она подняла голову, в ушах блеснули бриллиантовые серьги. – Люба, вы можете идти, – сказала госпожа Кожемякина, подняв голову от своего занятия, и только тогда обратила взор на меня. – Как мне вас называть? – Ви… – начала было я, но прикусила язык, – в общем, можно просто Вика. – Вы хотели бы работать у меня? – Да, дядя обещал, что вы мне поможете… Тут же я обомлела – вдруг эта Кожемякина в курсе, кем мне, то есть этой Виктории Лещинской приходится великий и ужасный Иван Петрович? Может, не дядя, а двоюродный брат или вообще… Но нет, в лице госпожи Кожемякиной не дрогнул ни один мускул, очевидно, некий Иван Петрович крепко держит ее за жабры, и отказать ему она никак не может. Но все же трепыхается, чтобы совсем не потерять к себе уважение. – Кем вы… то есть Виктория… – Можно просто Вика, и на «ты» – подсказала я, – и… для меня большая честь работать в такой фирме, как ваша. |
