Этот капитан… как его… ага, Семибратов, явился к ней домой без звонка и предупреждения. Да еще и участкового с собой привел, так что теперь не только весь дом, а и весь квартал в курсе, что она на заметке в полиции, то есть что ее подозревают в убийстве.

– Что, прямо так и сказал этот капитан? – вклинилась я в гневный монолог.

Не сказал, но ясно дал понять, ответила Нита, так что мама очень переживает.

Я отогнала от себя мысль, точнее вопрос, стала бы моя мать переживать в такой ситуации. Скорее всего, нет, наоборот, сказала бы, что этого следовало ожидать, что я вся в отца, хотя даже она не утверждала, что мой отец – уголовник со стажем.

– Что ты ему рассказала? – снова с трудом вклинилась я в Нитины жалобы.

– Да все честно, что Пашка тогда ушел и мы двое остались. И что я его мало знаю, а номер его дал мне… ну тот мастер, что цепочку чинил, пускай они с ним разбираются.

Я подумала, что с Горынычем полиция разобраться не сможет, потому как вряд ли он появится теперь в том торговом центре, ему этих двоих хватило, Ламии и ее сообщника.

– Это все? – спросила я строго. – До чего вы договорились с капитаном этим?

– Да так, велел не уезжать из города, сказал, что меня следователь вызовет…

– Ну это они всегда так говорят. Не дергайся, нет у него на нас ничего определенного.

– Ты думаешь? А как же соседи?

– На соседей плевать!

– Точно! – Нита повеселела, потом понизила голос. – Тут вот еще что. Этот капитан, когда вышел от нас, то по телефону стал звонить какому-то Генке. А мы живем на первом этаже, и окна как раз туда выходят. Но с улицы не видно, потому что кусты разрослись, мама нарочно их стричь не дает, потому что иначе мы как на сцене будем.

– Ну так что он сказал?

– Сказал, что с девчонками, то есть с нами, все глухо, никто не поверит, что мы его ножом пырнули.

– А чего тогда ты волнуешься?

– Да так… А еще он сказал, что нужно проверить ту тетку… Кожевникову, что ли…

«Кожемякину», – чуть не сказала я, но промолчала.

– В общем, ее ему в агентстве сдали, в «Домострое». Сказали, у нее с этим Сыроедовым был конфликт, и она ему угрожала.

– И все?

– Ну да, потом он пошел, а я окно закрыла.

– Ну и ладно, выброси все из головы, ничего он нам предъявить не может.

– Да, а как же теперь будет с квартирой? Нужно нового риелтора искать…

– Нужно подождать, пока все уляжется.

– Мама тоже так считает, – уныло сказала она. На этом мы распрощались, чтобы она не стала спрашивать, долго ли я буду ночевать в бабушкиной квартире.

А я позвонила Аиде, и она сказала, что новости хорошие: Витька наконец угомонился, заперся у себя в комнате, с обеда не видно его, не слышно.

Так что я взяла такси и поехала домой, потому что увидела себя в витрине одежного магазина и представила, какими глазами будут смотреть на меня люди в общественном транспорте. Да и сил не было там толкаться.

Дома Аида с кошкой блаженствовали в тишине, ужиная на кухне. Муська, правда, увидев меня, зашипела и так распушилась, что стала раза в четыре больше обычного. Ясно, почуяла собак.

Аида тоже удивилась и спросила, где меня черти драли. Это она еще Горыныча не видела…

Меня накормили варениками с картошкой. Аида любит готовить трудоемкие блюда.

В квартире как Мамай прошел (это Аида так выразилась и была права). И то она уже успела убрать валяющиеся повсюду вещи и прислонить к стене сломанную вешалку.