– Но, Хозяин, мы уже вышли на след… на надежный след… дай нам еще немного времени…

– Время… – Хозяин пристально взглянул на своих прислужников. – Здесь, в ваших краях, время идет очень быстро. А там, откуда я пришел, среди величественных горных отрогов, оно течет так медленно… иногда кажется, что оно вообще остановилось.

Но это не так.

Там, среди гор, время тоже идет, хотя и незаметно. И мои соотечественники, как горные гномы или тролли, работают день и ночь. Потому что под землей день не отличается от ночи, весна от осени, лето от зимы.

День и ночь мои соотечественники вгрызаются в плоть горы, чтобы отнять у нее ее кровь – золото и серебро, а также ее слезы – те камни, которые гора нехотя отдает нам.

Эти камни, эти слезы горы, должны вернуть моим соотечественникам былое величие.

Они не для того дни и ночи работают в тесных и душных шахтах, чтобы здесь, в городах, богатые люди стали еще богаче, – они работают для того, чтобы вернуть себе былое величие. Вернуть себе – и демонам, которым поклонялись их… наши предки… – При этом он показал рукой на звероподобных демонов, которыми был расписан потолок.

«Красиво говорит, – подумала я, – прямо как в кино. Или сериал какой-нибудь, фэнтези…»

Человек на троне замолчал, как бы давая осознать свои слова. Затем он снова заговорил:

– Так вот, мои соотечественники доверили слезы горы надежному человеку – но он умер. Тогда я поручил вам найти и вернуть слезы горы – но вы все еще ничего не добились…

Он снова замолчал, а потом заговорил другим голосом – властным и угрожающим:

– В том подземном мире, где днем и ночью работают мои соотечественники, есть особое место. Это окно, ведущее в пылающие недра земли.

К этому окну ведет очень старая шахта, прорубленная нашими предками много веков назад.

Когда кто-то из моих людей совершает дурное дело, стражники ведут провинившегося по этой шахте. Уже задолго до конца там становится жарко, очень жарко, так что брови на лицах стражников обгорают от нестерпимого жара.

Наконец они доходят до конца древней шахты, и тогда перед ними открывается колодец, ведущий в сердце земли.

Там, глубоко в этом колодце, пылает древнее пламя.

Преступника сталкивают туда – и он сгорает, превращается в щепотку пепла прежде, чем пролетает четверть пути.

Таков наш обычай.

А ты, – он сурово взглянул на Ламию, – а ты сказала, что не боишься меня!

– Она не подумала, – торопливо вставил реплику длиннолицый.

– Не подумала! – передразнил его Хозяин. – А она подумала, прежде чем убить риелтора Пашку, который единственный знал, где спрятаны слезы горы?

Услышав эти слова, Горыныч переменился в лице и повернулся ко мне:

– Пашка убит?! И ты мне ничего не сказала?

– Тише ты! – шикнула я на него. – Они нас услышат, и тогда мало нам не покажется…

– Да вообще, кто ты такая? – не унимался Горыныч. – Ты не та, за кого себя выдаешь!

Он больно схватил меня за руку, но я крутанулась на месте и залепила ему каблуком по ноге. Он охнул и чуть не упал, и я же его удержала, чтобы этот старый негодяй не свалился на пол, гремя костями.

– Говорю тебе – не шуми! Услышат же нас!

И я сглазила.

Первыми насторожились собаки.

Сначала одна приподнялась, повернула голову в нашу сторону, затем и другая тревожно зарычала.

А потом и их хозяин нахмурился и проговорил:

– Здесь кто-то есть! Кто-то нас подслушивает!

– Не может быть! – возразил длиннолицый.