– Конечно, помню! Мы тоже писали такие письма. Глупости, уж поверьте мне! Все это для того, чтобы оправдать свою лень! Что ваш сын за последнее время получил? Вот видите! И у моего двойки. Фантазеры!

Мама вышагивала по коридору, и слышалось в ее поступи нечто знаковое. Так, наверное, судьба подходит к твоей квартире, стучит в дверь, и уже никуда нельзя деться – остается только идти за ней.

– А что тут думать? Пусть сидят дома, и никаких встреч! Завтра воскресенье. Пусть уроками займутся!

Что там дальше говорила мама, Юрка не слушал. Потому что вдруг понял, что это конец, верная смерть. Они все – и он, и Митька, и Влад, и даже истеричная Вербицкая – теперь сидят по одному, каждый у себя дома. К ним теперь может заявиться кто угодно и сделать что угодно. И никто им не поможет. Взрослые им не верят, а единственный, кто мог бы во всем этом разобраться и помочь, – Анька Леонова – пропала. Никто и не подумал ее искать. И если перед этим Черная Девочка больше пугала их, подталкивала к действиям, то теперь всё – она придет забрать их жизни.

Им надо быть вместе! Им нельзя оставаться по одному! Пусть мама так и скажет емцовской мамаше!

– Конечно, пусть посидят одни! – припечатала мама.

– Нет, мама! – выскочил в коридор Юрка.

Топ, топ, топ… Маленькие ножки уверенно ступали по паркету. Взгляд черных глазок безошибочно уперся Юрке в лоб.

Он не успел вздохнуть. Сделал привычное движение, расправляя легкие, чтобы в них вошла жизнь, но тело его уже не слушалось. Оно подчинялось смерти.

Последнее, что он увидел, – обнаженные в улыбке маленькие остренькие зубки… и Юрки Пулейкина не стало.

Глава шестая

Тридевятое царство

Дверь неприятно скрипела, заставляя останавливаться и оглядываться назад. Она все скрипела и скрипела, хотя ее никто не трогал. С балкона второго этажа капала вода. Прямо на жестяное полотно, закрывавшее подвальное углубление. Ржавое железо плюс вода – получался мерзкий, продирающий до пяток звук. Ручеек с края железного листа вяло тек к ногам людей, желавших войти в подъезд.

Дом словно вздохнул, заставив дверь застонать. Деревянная обивка заскребла по асфальту.

– Надо идти.

Так было решено. После исчезновения Пулейкина, после ночных кошмаров надо было как-то найти Леонову. Поиски они начали с ее дома. Где обычно находится человек в воскресенье утром? Нормальные – дома. Психи – где угодно. Не с той ноги встал, не ту метлу взял, еще и полетел не в ту сторону, куда глаза глядели.

Митька сжал кулаки и стал похож на десантника, высадившегося на вражеской территории. Высокие зашнурованные ботинки, заправленные в них штаны, черная куртка, капюшон собран, его шнурок туго завязан на шее. Шапочка натянута по самые глаза. Щеки бледны и как будто испачканы – то ли тень на них падала, то ли с утра не умылся, то ли специально подготовился.

– Куда там дальше-то? – Емцов спросил, но с места не сдвинулся.

– Пятый этаж, – вздохнул Влад и тоскливо посмотрел на балкон, с которого капала вода.

– Да что они – сговорились, что ли? – Митька еще помнил, как они вчера шли к Ваське. Почему-то подъем по лестнице дался ему с трудом. Может, потому, что обычно ему так высоко подниматься не надо. Третий этаж у него всего-то, не пятый.

– Совпадение, – вяло дернул плечом Влад.

И они все стояли, стояли… Муранов сунул кулаки в карманы – перчатки ему так и не вернули, а без них у него сильно мерзли руки.

– Дальше-то куда? – Своими вопросами Емцов словно зарабатывал себе право лишнюю минутку побыть на улице, оттянуть «начало конца».