– Никуда, – буркнул Муранов, и Митька вздрогнул. Влад понял, что сказал что-то не то, и поспешил исправиться: – В смысле – прямо. Обивка на двери такая… коричневая, драная. И звонок.

«Надумавшая» что-то входная дверь начала закрываться. Митька придержал ее рукой.

– Звонок – это удобно, – философски изрек он.

– Ну да, – вздохнул Влад и, обойдя приятеля, вошел в подъезд. Стало отчетливо слышно, что где-то капает вода. По лестнице тянуло сквозняком, было неприятно и холодно. Мокрые ступеньки противно подчавкивали на каждом шагу. Ветер подвывал, уносясь в решетку подвала: «Иди… Иди…»

– Протухло у них здесь что-то, – поежился Емцов. Высокий, сгорбился, став почти одного роста с Мурановым.

Первый этаж, второй. Капало все громче, около одной из дверей собралась приличная лужица.

– Еще и потоп, – констатировал Митька.

Влад не ответил. Он крепко сжимал губы, все плотнее втискивал кулаки в карманы и топал вверх, словно с каждым шагом отрезал себе дорогу назад.

Третий этаж, четвертый. Около мусорного стояка обнаружился железный прут. Неприятно шваркнув концом прута по плиткам пола, Митька поднял его.

– Пригодится, – произнес он.

– Не поможет, – обреченно покачал головой Муранов.

Пятый этаж. На лестничном повороте, откуда открывался вид на все три квартиры, Митька пошел на цыпочках. Двери, как по заказу, оказались одинаковыми, обтянутыми коричневым дерматином, с безликими глазками.

– Звони! – скомандовал Митька.

Влад снова пожал плечами и протянул руку к белесой кнопке.

Тишина. Даже звонка слышно не было.

– Позвони еще раз. – Митька произнес это более решительным тоном. Это уже было сопротивление. С этим можно было бороться!

Муранов утопил пупочку звонка до предела, почувствовав, как под его пальцем щелкает момент соединения.

Тишина навалилась на них. Разрушило ее чье-то движение. Но не за той дверью, лицом к которой они стояли.

Щелкнул замок слева. Дверь резко распахнулась, и взглядам приятелей предстала жуткая старуха. Халат не подпоясан, из-под него выглядывает длинная желтоватая ночная рубаха. Не подхваченные ленточкой или резинкой жидкие серые волосы свисали тонкими прядями вдоль щек. Худое, изборожденное вертикальными морщинами лицо, крючковатый нос с торчащими из него черными волосками. Словом, было чего испугаться! В панике Митька кинулся к лестнице, а Влад – к тупику, где располагалась дальняя квартира. А так как Муранов стоял у самых ступенек, а Емцов – в центре лестничной площадки, то, столкнувшись друг с другом, они испугались еще больше и шарахнулись в противоположные стороны. У Влада подвернулась нога, и он загремел с лестницы, пересчитывая ребрами ступеньки.

– Вы чего орете? – неожиданно басом гаркнула старуха. При этом она так пристально смотрела на попятившегося Митьку, что ему показалось – она его сейчас испепелит этим взглядом. – И зачем трезвоните?

– Мы не вам! – выкрикнул Муранов.

– Как же не мне, когда я видела! – настаивала старуха и даже вперед наклонилась, словно для того, чтобы проглотить Митьку целиком, вместе с его железным прутом, который он прижал к груди.

– Два раза позвонили! – И старуха выставила перед собой два корявых пальца.

– Мы, наверное, кнопкой ошиблись, – подал голос с нижней площадки Влад, и взгляд старухи метнулся на него.

– Что ты сказал? – с угрозой в голосе произнесла она.

– Ошиблись. Звонок, – пролепетал Муранов, поглядывая вниз – он готов был совершить вторую серию кульбитов, только бы убраться от этих внимательных глаз.

– Повтори! – Теперь старуха наклонилась к нему.