Как заправский режиссер, женщина начала строить мизансцену. Софи и Бобби она поставила около камина, дала им в руки по бокалу с шампанским и приготовилась снимать. Но не тут-то было! Теперь ей не понравилось, как одета Софи. Она заставила ее снять свитер и остаться в одной футболке.

— Ты хоть изредка гладишь свои вещи? — недовольно пробормотала она. — Хотя и то лучше, чем твой жуткий свитер.

В конце концов, она удовлетворилась тем, как выглядит дочь.

— Софи, встань поближе к Бобби и не забудь про шампанское. Бобби, обними Софи. Отлично!

Она отошла назад, взяла в руки фотоаппарат и посмотрела в объектив.

— Улыбнитесь!

Софи никак не могла сделать то, о чем ее просила мать. Почувствовав у себя на талии руку Бобби, она напряглась. Тепло, которое исходило от его мускулистой руки, жгло ее через футболку.

— Софи, что с тобой? — возмутилась мать, опуская камеру. — Придвинься к Бобби и расслабься. Я знаю, что ты терпеть не можешь фотографироваться, но сегодня особый случай.

Незаметно вздохнув, Софи заставила себя улыбнуться и тоже обняла Бобби. Хм, удивилась она. Какое у него замечательное тело! Такое крепкое и теплое. К нему приятно прижиматься…

— Вот так-то лучше! — удовлетворенно заметила мать. — Теперь еще один снимок с поцелуем, и все.

— Мааам…

— Прекрати, пожалуйста! Сегодня твоя помолвка! Этот день никогда больше не повторится, и ты сама потом будешь жалеть, что у тебя осталось на память так мало фотографий.

Харриет опять сняла очки и посмотрела в объектив.

— Давайте, целуйтесь, я готова…

Бобби встретился взглядом с Софи и улыбнулся:

— Как просто делать то, что тебе велят. Правда ведь? — прошептал он и наклонился к ней.

Ну, ничего. На этот раз я по крайней мере знаю, чего мне ожидать, успела подумать Софи. Быстренько прикоснусь к нему губами, и мама успокоится! Однако не тут-то было… Стоило Бобби обнять ее и поцеловать, как Софи почувствовала, что куда-то уплывает. Реальный мир перестал для нее существовать. Голова слегка закружилась, и тело сделалось невесомым. Она растворилась в этом поцелуе и мечтала только о том, чтобы он никогда не кончался. Дыхание у нее участилось, и она невольно всем телом подалась навстречу Бобби, а тот, в свою очередь, еще крепче прижал ее к себе.

— Мама хотела сделать фотографию, а не полнометражный эротический фильм, — посмеиваясь, произнес отец, и его голос вернул обоих к действительности.

Бобби нехотя отпустил от себя Софи. Ему не только понравилось целовать ее, вдыхать ее сладковатый запах и чувствовать, как ее упругое и горячее тело послушно откликается на каждое его легкое прикосновение, но у него еще возникло ощущение правильности и необходимости происходящего. Он начисто забыл, что все это лишь игра и притворство. Он незаметно покосился на Софи, чтобы посмотреть, не рассердилась ли та на него и не подумала ли, что он решил воспользоваться ситуацией. То, что он увидел, сильно озадачило его. Софи выглядела потрясенной, и Бобби не понимал, почему.

— Простите! — ни к кому конкретно не обращаясь, сказал он.

— Тебе не за что извиняться. Наоборот, мы насторожились бы, поцелуй ты Софи в щеку, — произнес отец. Потом он прищурился и внимательно посмотрел сначала на дочь, потом на Бобби и с сомнением в голосе проговорил: — Вы оба как-то странно выглядите. Посмотрев на вас сейчас, любой человек мог бы подумать, что вы раньше никогда не целовались.

— Папа, что за ерунду ты говоришь? — быстро нашлась Софи и выдавила из себя звук, который с большим трудом можно было назвать похожим на смех. В сторону Бобби она просто боялась посмотреть.