Да, мы были парой, и было бы вполне естественно приехать к Чейзу, учитывая, что я беспокоилась, ведь он молчал целый день. Но с другой стороны, если б он хотел поговорить со мной, то уже сделал бы это, ведь я находилась в зоне доступа любых средств связи, начиная с мобильного и офисного телефонов и заканчивая электронной почтой.

«Он мог бы запросто связаться со мной, если только… если только с ним что-то не случилось! ‒ Меня буквально тряхнуло от этой мысли. ‒ С Чейзом что-то случилось, а я сижу тут в офисе и рассуждаю!»

Почти бегом я спустилась в подземку и запрыгнула в первый же поезд, идущий в центр.

В окнах дома Чейза не видно было ни огонька, в почтовом ящике на двери скопилась почта, которую не забирали день или может два, но я все же нажала на звонок и подождала несколько минут. Когда мне предсказуемо никто не открыл, я неохотно направилась домой, решив, что если в ближайшее время Чейз не свяжется со мной, первым делом с утра буду звонить Саманте.

Всю ночь я вертелась и ворочалась в своей кровати, и была полностью готова к началу нового дня уже в пять утра. Отсоединив iPhone от зарядки, я разблокировала его и увидела, что мои вчерашние сообщения Чейзу были прочитаны, но остались без ответа.

Мои эмоции закачались, словно маятник старинных часов.

Если Чейз вернул к жизни свой iPhone и прочел сообщения, то почему не позвонил или не написал, что с ним все в порядке?

А что если он не был в порядке? А вдруг он нуждался в ком-то? А может он нуждался именно во мне?

Первые лучи солнца едва осветили небо, когда я второй раз за последние двенадцать часов подошла к дому Чейза. На этот раз в окнах горел свет, а письма, торчащие вчера из отверстия почтового ящика, исчезли.

Снедаемая тревогой я нажала на звонок и спустилась на две ступеньки. Через пару минут дверь открылась, и я затаила дыхание, ожидая первых слов Чейза. Но он, молча, вышел на крыльцо, закрыл за собой дверь и, поддерживая расстояние между нами, уставился куда-то вдаль невидящим взглядом.

‒ Чейз? ‒ Я поднялась было на одну ступеньку, но тут же остановилась, почувствовав запах алкоголя, который, казалось, сочился из каждой его поры.

Именно тогда я обратила внимание, что он был одет в те же рубашку и брюки, в которых я последний раз видела его в офисе. Сейчас они были несвежими и сильно помятыми, галстук отсутствовал, но это точно была та же самая одежда.

Чейз так и не произнес ни слова и не смотрел на меня.

‒ Чейз, что случилось? Ты в порядке?

Казалось, в его молчании крылась какая-то сильная боль. Словно кто-то умер, а он не мог принять этого, сказать об этом вслух.

‒ С Анной и малышом все хорошо?

Чейз закрыл глаза и ответил:

‒ Да.

Ободренная тем, что он, наконец, заговорил, я выпалила следующий вопрос:

‒ Где ты был?

‒ Мне нужно было побыть одному.

‒ Это имеет отношение к женщине, которая была у тебя в кабинете вчера? ‒ продолжала допытываться я.

‒ С тобой это не связано.

‒ Тогда с кем связано?! ‒ воскликнула я, но затем мой запал угас, и я добавила почти шепотом: ‒ Я не понимаю…

Чейз впервые посмотрел на меня, и когда наши взгляды встретились, я едва сдержалась, чтобы не ахнуть вслух.