‒ У меня есть новости о деле мисс Моррис.

Сразу после убийства Пейтон мне было необходимо постоянно говорить о ее деле. Настолько, что я частенько наведывался в полицейский участок, чтобы снова и снова вспомнить все, что знал, или потребовать отчет о продвижении расследования. Потом, когда я начал сильно пить, эти визиты стали ежедневными и больше походили не на конструктивные беседы, а на тирады разозленного человека.

В то время я почти не спал и практически не ел. Я выпивал первый стакан виски за завтраком с «Cheerios», иногда забывая о хлопьях.

В конце концов, детектив Ба́льсамо заявилась в мою квартиру в пять утра, надеясь застать меня трезвым, и сказала, чтобы я перестал приходить в участок.

Я далеко не сразу внял ее просьбе, а когда, наконец, сделал это, она пообещала, что, если в деле появится новая информация, она лично сообщит мне ее самому первому.

И вот сегодня утром это произошло.

‒ Две недели назад, ‒ прочистив горло, начала детектив Ба́льсамо, ‒ была ранена женщина. Ее несколько раз ударили ножом в грудь. ‒ Мы пристально посмотрели друг на друга. ‒ Это случилось в палаточном городке бездомных.

‒ В том же самом? ‒ спросил я.

‒ Нет, в районе на другом конце города, поэтому тамошние детективы не сразу обнаружили связь между делами. Женщина провела без сознания несколько дней, а, когда пришла в себя, то рассказала, что в тот день, закончив свою смену в кафе, где работала официанткой, собрала оставшуюся еду и принесла ее в лагерь бездомных. Она была волонтером…

‒ Как и Пейтон, ‒ закончил я.

Детектив кивнула.

‒ Когда я услышала об этом на еженедельном брифинге, у меня в голове что-то щелкнуло, и я попросила нашего медэксперта сравнить фотографии ран новой жертвы с фотографиями из дела мисс Моррис.

‒ И они совпали?

‒ Полностью. На лезвии ножа есть несколько зазубрин, которые оставляют характерные отметки.

‒ Значит, та банда подростков все еще действует. Но ведь семь лет прошло.

‒ Такова была и наша первоначальная версия. Что банда, которую мы искали последние годы, продолжает терроризировать палаточные городки бездомных, и еще одна женщина стала их случайной жертвой, но, поговорив с пострадавшей, мы узнали, что на нее напала вовсе не банда…

Детектив осторожно взглянула на меня, и я понял, ‒ то, что она расскажет дальше, заставило ее прийти ко мне в офис без предварительной договоренности. Она должна была сообщить эту информацию мне лично, как и обещала. Нора Ба́льсамо знала, что я захочу ее услышать. Что мне нужно это услышать.

Ярость, которую я долгое время ощущал после потери Пейтон, вернулась, заставляя кровь вскипеть в венах. Руки задрожали, и я сжал их в кулаки, чтобы успокоиться.

‒ Кто на нее напал?

Детектив глубоко вздохнула.

‒ Это был Эдди.

____________

Следующие два часа я заставлял детектива снова и снова перебирать все детали дела. Я метался по кабинету, словно загнанный в клетку лев, продумывая стратегию атаки.

Почему-то мне было легче поверить в то, что ответственность за эти бесчеловечные преступления несет группа обкуренных подростков из неблагоприятных районов, чем думать, что это сделал Эдди.