‒ Я не хочу, чтобы ты увольнялась. Ты отлично справляешься со своей работой. И ты была счастлива, работая здесь.

‒ Ключевое слово «была». В этом вся разница.

‒ К сожалению, я не могу изменить ни того, что произошло между нами, ни того, что причинил тебе боль. Мне очень жаль.

Я дернулась, словно от удара.

‒ Пошел ты!

‒ Что я такого сказал? Я просто хотел извиниться.

‒ Я не хочу твоих извинений! И не хочу слышать, что ты жалеешь о нас!

‒ Я не об этом говорил.

‒ Пофиг! ‒ Я отмахнулась от него. ‒ Ты закончил?

‒ Я имел в виду, что очень жалею о причиненной тебе боли, но я не жалею о том, что мы были вместе.

‒ Ты закончил? ‒ повторила я.

Чейз вздохнул.

‒ Можешь ли ты посмотреть на меня? Всего на мгновение?

Собрав каждую унцию своего гнева, я подняла взгляд и стрелой послала его в Чейза. Однако стоило мне снова увидеть, в каком ужасном состоянии он находился, как вся моя злость рассыпалась в прах. Мой взгляд смягчился, так же как и голос, когда я спросила:

‒ Ты болен?

Покачав головой, Чейз прошептал:

‒ Нет.

‒ Тогда что же случилось? ‒ Я ненавидела отчаяние, прозвучавшее в моем голосе. Ненавидела, что одного взгляда на Босс Мэна было достаточно, чтобы я снова размякла.

Наш с Чейзом зрительный контакт длился довольно долго. В его взгляде читались боль и горе, но я была готова поклясться, ‒ там, в глубине, присутствовало что-то еще. И чем больше я смотрела на Чейза, чем больше видела это «что-то», и тем больше внутри меня расцветала…

Надежда.

Я уже отказалась от нее, но каким-то образом она пробралась обратно.

«Поговори со мной, Чейз. Расскажи, что случилось...», ‒ мысленно просила я.

Надежда – потрясающая штука. Она растет внутри вас, обвивая ваше сердце, словно виноградная лоза, согревая его и лаская, пока кто-то не решает растоптать ее. Тогда эта лоза начинает сжимать сердце до тех пор, пока оно не умирает, лишившись возможности перекачивать кровь.

Чейз первым прервал наш зрительный контакт. Отвернувшись, он тихо произнес:

‒ Я неподходящий мужчина для тебя.

Внезапно он поднялся на ноги, и вместе с положением тела изменился и его голос, став холодным и отстраненным.

‒ Но это не значит, что ты должна увольняться. Я знаю, насколько важна для тебя эта работа.

Почувствовав, как слезы начинают щипать глаза и щекотать нос, я с усилием затолкнула их обратно.

Мне нужно было убраться отсюда.

‒ Пошел ты нахрен, Чейз!

Распахнутая дверь кабинета с силой впечаталась в стену, а потом отскочила обратно и с грохотом захлопнулась за мной.

_________________

Собрать личные вещи в кабинете, который заняла всего два месяца назад, дело нехитрое.