Под окном располагались встроенные книжные полки, и я подошла ближе, чтобы посмотреть названия книг. Многое можно узнать о человека по тому, что он читает.

«Стив Джобс: Американский гений», Стивен Кинг, Дэвид Балдаччи, классика и ‒ такого я точно не ожидала ‒ «Наши ценности под угрозой: нравственный кризис Америки» Джимми Картера.

Одетый Чейз вошел в гостиную и застонал, когда в тот же момент раздалась трель его мобильника. Извинившись, он сказал, что должен ответить на международный звонок, но я, конечно, не возражала, сама ведь вторглась в его дом на два часа раньше. И к тому же мне было интересно еще немного пошпионить за его личной жизнью.

Пока Чейз резко разговаривал с кем-то по телефону в соседней комнате, я взяла в руки потрепанную, видавшую виды акустическую гитару «Gibson», стоявшую в углу алькова.

Я перебирала струны, и этот звук навевал старые воспоминания. Когда мы с Оуэном были детьми, у нас была такая же гитара. Инстинктивно я начала наигрывать аккорды песни «Битлз» «Дрозды». Прошло много лет с тех пор, когда я играла ее в последний раз, но все же мелодия с легкостью лилась из-под моих пальцев.

Закончив играть, я подняла голову и обнаружила, что Чейз стоит в арочном проеме гостиной, наблюдая за мной. Обычно, выражение его лица было легко прочесть, но сейчас оно было непроницаемым, и даже суровым. Он просто, молча, смотрел на меня, и я подумала, что, наверное, взяв в руки эту гитару, перешла какие-то невидимые границы.

‒ Прости, я не должна была прикасаться к ней, ‒ извинилась я и аккуратно вернула инструмент на место.

‒ Все в порядке. ‒ Чейз резко развернулся и вышел из комнаты.

Я открыла рот, чтобы окликнуть его, но тут же закрыла, не зная, что должна сказать.

Чейз снова вошел в гостиную через пару минут, и хоть улыбка вернулась на его лицо, привычная флиртующе-кокетливая манера поведения все еще отсутствовала.

‒ Идем. Я приготовлю для нас что-нибудь перекусить, ‒ позвал он.

Он провел меня на кухню, которая представляла собой потрясающий симбиоз старины и современности. Полностью сохранив архитектуру здания прошлого века, Чейзу удалось сделать кухню ультрамодной.

‒ Вау! ‒ выдохнула я, рассматривая высокий, словно парящий где-то вверху потолок и мозаичную плитку на стенах.

В центре кухни располагался рабочий островок с гранитной столешницей, над которым висели медные кастрюли и сковородки. Сняв одну, Чейз открыл холодильник и начал доставать продукты.

‒ Пол Маккартни или Дэйв Грол? – не глядя на меня, спросил он.

Очевидно, Чейз хотел знать, какую версию песни «Дрозды» я имела в виду, когда играла.

‒ Пол Маккартни. Всегда.

‒ Ты битломанка?

‒ Не я, мой брат. Он знает каждое слово в каждой их песне.

‒ Твой брат? - Чейз, наконец, посмотрел на меня. Выражение его лица немного смягчилось. - Тот, который потерял слух?

‒ Он у меня один единственный.