-  А, собственно говоря, - спросил я, - куда мы идем?

    -  Наверное, в город возвращаемся, - сказал Карась как-то не очень уверенно. - Куда же нам еще? Я думал, вы знаете… Без направления ходить не годится. А то еще забредем куда-нибудь к чертовой бабушке…

    -  Попрошу бабушку мою не трогать, - огрызнулся я. - А если уж поминаете ее, то поминайте по имени и отчеству. Пожилой все-таки человек, надо же хоть какое-то уважение проявлять.

    -  А как твою бабушку зовут? - заинтересовался Карась.

    -  Наина Карповна, - сказал я.

    -  Чертова бабушка Наина Карповна, - хмыкнул Карась и осекся под суровым моим взглядом.

    -  Город в другом направлении, - отозвался товарищ Огоньков. - До него нам в один день точно не дойти. А ночевать под открытым февральским небом в чистом поле мне что-то не очень хочется.

    -  И мне, - признался я и добавил: - И в лесу тоже не хочется.

    Карась остановился:

    -  Так. Братишки, я в открытом море не растеряюсь, а в лесу никогда в жизни не бывал. Вот заблудимся мы и померзнем, что тогда?

    -  Не заблудимся, - успокоил я его, - вы заметили, что я хромаю? Ага, на правую ногу. Это у меня профессиональное, как рога и рыжий цвет волос. Значит, мы не заблудимся.

    -  Какая связь? - не понял Петро.

    -  При ходьбе, - объяснил образованный Огоньков, - у людей правой ногой шаг длиннее, чем шаг левой. Поэтому, идя без ориентира, человек непроизвольно забирает влево. И, следовательно, ходит по кругу.

    -  О как! - удивился Карась. - Все-таки вы, сухопутные, несовершенные какие-то. А на крейсере оно вернее. Координаты, понимаешь, широта-долгота - и пошел пилить морские и океанские просторы. На тысячу верст ходим, и ни одного случая не припомню, чтобы судно какое-нибудь когда-нибудь заблудилось. Хотя… однажды наш боцман Костоломов упал в бочку с ямайским ромом, выплыл - и понесло его на капитанский мостик…

    -  Тихо! - поднял вдруг руку вверх товарищ комиссар.

    Мы застыли на месте.

    -  Слышите? - прошептал он.

    -  Ничего не слышу, - сказал Карась. А я услышал.

    -  Вроде бы дрова кто-то рубит неподалеку, - определил я. - Такое… размеренное, однообразное уханье: ух ух! ух!.. И еще удары: клац-бух!.. клац-бух!

    -  Дровосек! - обрадовался Карась. - Вот у него и спросим дорогу к человечьему жилью! Пошли!

    И мы пошли. Вернее, побежали. На ходу я вспомнил о потерянной своей бейсболке и намекнул товарищам о том, что неплохо было бы мне соорудить какой-нибудь головной убор. Вдруг дровосек попадется слабонервный и при виде моих рогов начнет топором отмахиваться? Карась, не замедляя движения, великодушно отодрал от подкладки бушлата изрядный кусок, из которого я смотал на своей голове что-то вроде чалмы. Теперь - в чалме и длиннополом халате - я очень был похож на потрепанного песчаной бурей азиатского караванщика.

    -  Стой! - скомандовал Огоньков. - Гляди! Спрятавшись за кучей валежника, мы смотрели на небольшую полянку, откуда, собственно, и раздавалось обнадеживавшее уханье, клацанье и буханье.