— Неправда, — с достоинством возразила я, распрямляя спину и отважно глядя в его взбешенные глаза.  <style name="FontStyle70">—   Я умею общаться с детьми. Мне с годовалым племянником доверяли сидеть.

 — Вот! У вас даже педагогического образования нет! — удовлетворенно кивнул директор, успокаиваясь так же внезапно, как и разошелся.

 И вдруг он посмотрел на меня тепло и сочувственно, как на хворую дворняжку, и с ноткой жалости в голосе протянул:

 — Куда вы лезете, девочка? Кашкины учатся у нас не первый год, и, насколько я успел узнать этих детей, их место — в исправительном учреждении!

 — Так уж в исправительном учреждении, — усомнилась я, расценивая подобное замечание как наглый оговор.

 — Думаете, я шучу? — желчно шевельнул усами собеседник, уловив в моем голосе начало бунта. — Тогда слушайте! Факты говорят сами за себя. В самом начале сентября Роман Кашкин ухитрился порезать ногу об пол в физкультурном зале и после этого написал жалобу в ГорОНО о неприемлемых условиях обучения детей. Теперь в школу каждый день приходят проверяющие инстанции.

 Я погасила воинственный блеск в глазах и тяжело вздохнула, припомнив «Конвенцию ООН о правах ребенка», с которой Ромка не расставался ни днем ни ночью. А директор между тем продолжал инквизиторским тоном перечислять «заслуги» моих подопечных:

 — Идем дальше. Лиза Кашкина. Трудный подросток с манипуляторскими наклонностями.

 — Что вы имеете в виду? — предприняла я новую попытку взбунтоваться.

 Усач огляделся по сторонам, словно нас могли подслушать и, понизив голос, глухо заговорил:

 — Когда Кашкина решила заниматься велоспортом, школа пошла ей навстречу. Объявили набор в секцию, пригласили тренера. Школа закупила спортивные велосипеды, но на этом все и закончилось. В секцию велоспорта девочка сходила всего один раз. Остальные дети, глядя на нее, тоже забросили занятия. Они ушли следом за Лизой, которой приспичило посвятить себя музыке. Кашкина стала требовать создать на базе школы класс бас-гитары. Мы создали. Но не электрогитары, как вы сами понимаете, а гитары классической.

 — А почему же не электро? — удивилась я. — Я бы тоже на бас-гитаре играла с гораздо большим удовольствием, чем на классической.

 Директор посмотрел на меня, как на убогую, и терпеливо проговорил:

 — Не бывает бас-гитаристов, не знающих азов классической гитары.

 — Простите, я не знала, — смутилась я, заслужив своим искренним раскаянием снисхождение к моей глупости.

 — Любви Лизы к музыке хватило на неделю, — с воодушевлением продолжал излагать претензии Михаил Андреевич. — А теперь вот она требует организовать факультативные занятия по стриптизу. Не поверите, но прямо при очередной комиссии из ГорОНО Кашкина заявила, что умение красиво раздеваться женщинам в жизни гораздо нужнее, чем математика, физика и химия, вместе взятые.

 Пока я переваривала услышанное, рассуждая про себя, что в принципе девчонка не так уж и не права, собеседник решил окончательно добить меня, уложив на лопатки правдой-маткой о проделках Светика.

 — Да и младшенькая Кашкина не далеко от старших ушла, — тяжело отдуваясь, проговорил он.

 — А Светик-то чем успела отличиться? — удивилась я, вспоминая нежное личико белокурой первоклашки и вой иерихонской трубы, который умел издавать ее алый ротик.

 — Не волнуйтесь, успела, — сердито выдохнул толстяк, распуская узел галстука и расстегивая верхнюю пуговицу рубашки, словно от нашего нелегкого разговора его того и гляди хватит удар.