— Ну вот, теперь хоть какая-то ясность обозначилась, — удовлетворенно сказала Коровина, накладывая яичную маску на румяное лицо.

 — Ладно, Тань, поеду одевать детей в школьную форму, — всхлипнула я, распрощавшись с мечтой покончить с кошмаром под названием «работа няней в семействе Кашкиных».

 Поднялась с кровати, сдвинула Таньку в сторону и, упершись лбом в зеркало, чтобы не свалиться от горя, старательно вытерла с зареванного конопатого лица черные подтеки туши.

 Ставшая за неделю привычной дорога до Лефортова промелькнула незаметно, ибо по сторонам я не смотрела, а думала только о вероломстве Виталика. Я подъехала к дому Кашкиных и, поленившись заезжать в подземный гараж, припарковалась у того самого клуба «Аскольдова могила». Теперь, после рассказа бабы Зины, я смотрела на развлекательное заведение готов с особым любопытством. Это было узкое одноэтажное строение из красного кирпича с устремленной в небо остроконечной крышей и арочными прорезями окон. Несколько мраморных ступеней вели вниз, в полуподвальное помещение, входить в которое полагалось через обитую кованым железом дубовую дверь. Местечко и впрямь выглядело стильно и казалось насквозь пропитанным неподдельной мистической готикой в духе Анны Радклиф.

 Вдоволь налюбовавшись загадочной постройкой, я двинулась к подъезду, где меня с нетерпением ждали отвязные детишки. По дороге я достала из сумки чупа-чупс, предвкушая радость сластены — Светика, в ранце которой регулярно обнаруживала то раздавленный банан, то недоеденную вафлю. Набрала нужную комбинацию цифр на домофоне и вошла в парадное. «Верьти в понь!» — красными буквами взывал желтый стикер, налепленный на стену у лифта. Я прочитала воззвание, поднялась на четвертый этаж, открыла дверь выданным мне Ромкой ключом и отпрянула от неожиданности. Перегородив собою прихожую, в гардеробе рылась мать семейства. Сегодня на Нине Сергеевне было шелковое кимоно и атласные шаровары.

 — Вот черт, куда же он запропастился? — перекрикивая воющую электромясорубку, которая перемалывала что-то очень твердое, спросила она у лыж.

 Спортинвентарь был свален в углу прихожей, откуда, по-видимому, никогда не убирался. И в самом деле, если лыжи такие удобные собеседники, зачем же их ставить в чулан?

 — Добрый день, вы что-то потеряли? — участливо осведомилась я, скидывая босоножки и переобуваясь в тапочки.

 — Куда-то подевался том Гальперина, но разве его в этом бардаке найдешь? — проорала Нинок.

 Женщина выпрямилась, откинула с лица стриженные в каре волосы и удивленно посмотрела на меня.

 — Кто вы и откуда у вас ключи? — недовольно спросила она.

 — Я няня ваших детей, — пролепетала я, с изумлением поглядывая на рассеянную мадам, которой была представлена не далее как на прошлой неделе.

 — Это верно, няня им нужна, — согласилась мамаша Кашкина. — Идите к Свете и скажите, чтобы выключила мясорубку.

 — Я только что от директора школы, — поделилась я новостями. — Сказали, что детей нужно одеть как подобает. Я хочу взять денег и пойти в «Яузский пассаж».

 — Чушь! — категорично отрезала женщина, рыская глазами по полкам с обувными коробками. — В конце августа я покупала детям одежду, по-моему, вполне приличную…

 — Это было в прошлом году, ма, — прокричала Лиза, выглядывая из своей комнаты.

 — Не морочь мне голову, Лизка! — отмахнулась Нина Сергеевна. — Скажи лучше, где мой Гальперин.

 — В стопке книг по педагогике смотрела? — озабоченно нахмурила брови Лизавета.