— Лиз, может, все-таки в «Детском мире» что-нибудь подберем? — попробовала было я остановить девчонку.

 — Ага, щазз! — усмехнулась ученица старших классов. — Что я, на помойке себя нашла? Вон то платьице на манекене вроде бы ничего…

 Я перевела глаза туда, куда указывал Лизин палец, и чуть не упала. Черный шелк пышной юбки струился до самого пола, эффектно гармонируя с кружевным декольтированным корсажем. Платье королевы, да и только.

 Я шагнула к витрине, взглянула на ценник и присвистнула. Цена поражала не меньше наряда. Честно говоря, нам не хватило бы и на рукава. И это при том, что на Лизаветины нужды у меня осталась половина взятой из обувной коробки суммы — деньги, на мой взгляд, вполне приличные даже для взрослого человека.

 — Лиз, ну не в школу же в таком ходить, — одернула я модницу.

 — А чего не в школу-то? — надулась она. И гундосо затянула: — Как им — так все! Как мне — так ничего! Светка попросила юбку с фиолетовой лошадью — ей купили, Ромке штаны с тысячей карманов — пожалуйста, а мне, значит, приличное платье нельзя, да?

 Девчонка нахохлилась и отвернулась в сторону, сделавшись похожей в своем новом макияже на обиженную ворону. И тут взгляд ее упал на стойку с чулками. Лизка мигом сцапала черный сетчатый чулок, вывешенный над прилавком как образец, и, сопя, натянула себе на руку. Пальцы проскользнули сквозь крупное плетение на манер перчатки-митенки, и Лиза, вытянув руку, начала любоваться на то, что получилось.

 — Класс! — поворачивая перед собой ладошку то вправо, то влево, говорила воображуля. — А с тем черным платьицем было бы вообще супер! Я в Инете читала, что готичная мода имеет свои тренды, и, по-моему, это самое то.

 Пока Лизавета примеряла чулки, остальные члены клана Кашкиных тоже не тратили времени даром. Светик тянула меня в сторону стойки с мороженым, Ромка нудил про фильмы о драконах, увлекая в салон видеопродукции, но я проявила твердость. Подтащила детей к себе, шикнула на них и, оплатив Лизкину сетчатую обновку, великодушно разрешила:

 — Ну, иди, Лиз, примерь то платье…

 Мы всем табором ввалились в пафосный салон с двумя вышколенными продавщицами, и моя подопечная, смущаясь, ткнула пальцем в разряженный манекен.

 — Простите, можно примерить это платье? — робко спросила Лиза у румяной толстушки с улыбчивым лицом.

 — Конечно, — охотно откликнулась та и кинула тревожный взгляд на свою коллегу, восседавшую за кассой.

 Кассирша завела глаза под образа и пожала угловатыми плечами, и я подумала, что таким вот образом сотрудница «Моды Италии» выражает сомнение в нашей платежеспособности. Но дело оказалось не в этом. Пока я отгоняла Светика от женского манекена, запрещая ей лизать хромированную подставку, Лизавета перекинула платье через руку и скрылась в примерочной. Выскочила она оттуда минуты через две, задыхаясь и хватая ртом воздух.

 — Что, не подошло? — участливо спросила румяная толстушка.

 — В груди что-то тянет, — выдавила из себя покрасневшая девчонка и кинула платье на прилавок, как ядовитую змею.

 — Лиз, что случилось? — зашептала я, склоняясь к Лизкиному уху и стараясь, чтобы ее длинные волосы не лезли мне в рот.

 — Оно, зараза, воняет, как папины носки недельной носки, — с трудом восстанавливая дыхание и постепенно принимая исходный цвет лица, шепотом откликнулась Лизавета. — Гадость редкая, да еще за бешеные деньги!

 Продавщицы понимающе переглянулись, и улыбчивая толстушка, прогнав Светика с подставки, принялась снова натягивать платье на манекен, бормоча себе под нос:

 — Уже и дезодорантом брызгали, и духами душили, ничего не помогает.