Поперхнувшись мартини, я закашлялась, а когда смогла снова говорить, придушенным шепотом переспросила:

 — Сколько?

 Теперь, когда я не покладая рук нянчила троицу Кашкиных, у меня стали водиться кое-какие деньжата, и я даже ухитрилась отложить приличную сумму себе на зимнее пальто. Но вступительный взнос в сообщество любителей перекинуться парой слов с привидениями рубил эту мечту на корню. Раздираемая внутренними противоречиями, я закусила губу и покосилась на собеседника, не зная, как признаться в своей неплатежеспособности. Но тот расценил немой вопрос в моих глазах как недоверие.

 — А как вы хотели, милочка? — обиженно заметил секретарь, перестав скалить зубы. — Знаете, сколько стоит поддержание в приличном состоянии подземных ходов, где обитают духи графской семьи?

 Вербовщик расстегнул рюкзак, притулившийся на соседнем стуле, вынул из набитого бумажками файла распечатанный на принтере листок и разложил перед собой на дубовом столе.

 — Видите, — указывая пальцем в верхнюю часть распечатки, прошептал он, — здесь план подземных переходов, запутанных лабиринтов и тайников, которые без регулярного ремонта придут в негодность.

 На листке действительно змеилась ответвлениями некая схема, но я не стала ее рассматривать. Мне больше не хотелось испытывать судьбу, а хотелось поскорее уйти из этого страшного места, ибо глаза рассказчика горели нехорошим огнем, волосы разметались, а кожаная куртка съехала набок, обнажив совершенно голое плечо. Я имела дело с фанатиком, в этом не было никаких сомнений. Теперь я поняла, какая неожиданность подстерегала в «Аскольдовой могиле» наивных старшеклассниц и о чем предупреждал меня Антон Смирнов. Сумасшедшие секретари, что может быть опаснее для впечатлительных девушек?

 — Вы знаете, я, пожалуй, пойду, — пробормотала я. — Наверное, я еще не готова примкнуть к вашему сообществу.

 — А что вас смущает? — как ни в чем не бывало, удивился одержимый.

 — Честно говоря, я не верю, что Мара Рюмина — правнучка той купчихи, — выпалила я первое, что пришло мне в голову, только бы отделаться от этого ужасного человека. И строго добавила, чтобы показать серьезность своих намерений закончить разговор: — По-моему, весь ваш рассказ про способности Мары общаться с духами — это просто рекламный ход. А я не хочу, чтобы меня дурачили.

 Но секретарь ни капельки не обиделся. Перегнувшись ко мне через стол, он зловеще усмехнулся и прошептал:

 — А вы верьте! Верьте — и все!

 И не без гордости сообщил:

 — Потому что я сам — потомок графа Аскольда Володина.

 Мне сразу же сделалось тоскливо и скучно и еще больше захотелось отсюда сбежать, а мой собеседник, сверкая впотьмах белками безумных глаз, запальчиво воскликнул:

 — Да-да, и не делайте такое лицо! Я действительно внучатый племянник графа Аскольда. Я навел справки о своей родословной и узнал, что являюсь побочной ветвью рода Володиных.

 — Вы, главное, не нервничайте! Я уже вам верю! — попробовала я смягчить ситуацию, но не тут-то было — графский отпрыск мертвой хваткой вцепился мне в руку и хриплым шепотом продолжал:

 — Врете вы все! И мне вы не верите. Вступите в наш клуб! Вступите, а то пожалеете!

 Он смотрел на меня своими собачьими глазами так, что я, словно под гипнозом, полезла в сумку и вынула оттуда все свои сбережения. Честно говоря, я опасалась, что, если не дам ему денег, секретарь бросит мою руку и вцепится мне в глотку. Вынула я все свои денежки и отдала потомку графа, только бы он оставил меня в покое. В конце концов, если подумать, за приватную беседу с духами это не такая уж большая плата.