— Лиз! — позвала я, вываливая на покрывало вешалки с костюмами и платьями, которые я твердо решила назло Витальке не носить ни при каких обстоятельствах, но оставлять их врагу было жалко.

 Девчонка откликнулась не сразу. Некоторое время она еще шумно возилась в гостиной, а когда вбежала в спальню, загадочно молчала минут пять. Потом вдруг ни с того ни с сего начала распространяться на тему, что хоть Иван и влюбился в нее, красавицу и умницу, но и на моей улице будет праздник. Занятая своими мыслями, я не придала значения ее пустой болтовне, наблюдая, как Лизка распахивает створки шкафа Виталика и жадно осматривает его содержимое. Само собой, первым делом ей в глаза бросилась шиншилловая шуба.

 — Твоя? — с завистливыми нотками в голосе протянула девчонка.

 — Нет, этой грымзы, — не разжимая зубы, чтобы не разреветься вновь, отрезала я.

 — Прикольные пуговки, — заметила Лизка и ухватила с подзеркальника несессер.

 Вжикнув «молнией», Лизавета вытащила маникюрные ножнички, и, пощелкав ими в воздухе, хитро посмотрела на меня. Не успела я сообразить, что происходит, как через секунду раздался хруст и на ладонь ее упали окруженные ворсинками блестящие черные пуговицы — одна и вторая.

 — Отличные глаза для мишутки Светика, — удовлетворенно констатировала девчонка, закрывая вражеские дверцы и переключаясь на мою часть платяного шкафа. — Не могу смотреть, как медведь моей сестры ходит одноглазым пугалом.

 Лизка быстро освоилась с ситуацией и даже, кажется, вошла во вкус. Надевая и скидывая костюм за костюмом, она знай себе крутилась перед зеркалом и без умолку молола языком.

 — Марго, как ты жила? У тебя тут сплошной отстой! Мне бы что-нибудь поготичнее… Чтобы я пришла в тот кабак, и все готы тут же умерли от восторга. И самый главный гот, если таковой у них вообще имеется, сразу бы влюбился в меня по уши, а самый могущественный дух пожелал бы стать моим слугой. Знаешь, как было бы прикольно? Прикинь, Марго, сижу я на уроке алгебры, а Людмила Семеновна пишет на доске уравнения. Я своему духу шепну, и у Людмилы тут же нога подвернется, каблук сломается, и она со всей дури грохнется на пол, по пути треснувшись башкою о парту и разбив очки. То-то ржачка будет! А еще я попрошу своего возлюбленного гота — пусть он заодно будет и вампиром — напугать заразу Зорину, чтобы знала, на кого хвост поднимать. Только пусть он Зорину не кусает, а лишь рот на нее раскроет, зубами пощелкает и немножечко повоет ей в лицо. Нечего этой дуре вампиршей становиться, ведь правда? Пусть я одна в нашей школе буду бессмертная. Ведь вампиры бессмертные? Вот этот костюмчик вроде бы ничего, и тот вон, сливового оттенка. Как ты думаешь, Марго, готы в сливовом ходят? Сюда бы еще меховое манто…   Bay  ! Я придумала! Давай заедем в «Икею», купим овечью шкуру, я ее на плечи наброшу, как будто бы палантин. И так в «Аскольдову могилу» пойду. По-моему, будет — супер!

 Словосочетание «Аскольдова могила» вернуло меня к действительности, и я, отбросив тяжелые мысли о Виталике, строго сказала:

 — Лиза, я очень тебя прошу не ходить в «Могилу».

 — Это почему еще? — насупилась девчонка.

 — Нечего тебе там делать, — буркнула я.

 Я хотела добавить, что люди с неустойчивой психикой, считающие себя на короткой ноге с загробными силами, планируют в эту пятницу устроить в «Аскольдовой могиле» небольшую оргию, называемую инициация, и юным особам лучше там не появляться. Хотела я так сказать, но вовремя смекнула, что тогда-то уж Оленька с Лизаветой непременно побегут в готический кабак вопреки всем нашим запретам.