Мне сразу же стало понятно, что шутки закончились и из заточения нас не выпустят ни при каких обстоятельствах. Значит, пути спасения надо искать самой. И, как только я осознала, что рассчитывать мне не на кого, я словно обрела второе дыхание. Доставить им удовольствие и сдохнуть в этом затхлом лабиринте? Вот уж дудки! Найду нашего Ромку, адвоката Толика, выберусь отсюда и задам Любаше и Ванечке такого дрозда, что мало не покажется!

 Обуреваемая жаждой мести, я устремилась по тоннелю, ориентируясь по желтым бумажкам Светика. Я шла, низко склонившись над каменным полом, и думала, какой же Ромка молодец, что догадался оставлять подобные метки! Я бы сто раз уже сбилась с пути, свернув в один из боковых ходов, которые в изобилии ветвились направо и налево от основного тоннеля. А так я медленно, но верно продвигалась от клочка к клочку, повторяя пройденный Ромкой путь. Вскоре записочки про понь сменились обрывками конвенции о правах ребенка. Сначала в ход пошла желтая обложка с синим заглавием, затем пригодились и белые странички законодательного акта.

 По сторонам я старалась не смотреть, целиком и полностью сосредоточившись на проложенном Ромкой пути. Со стен мерно капала вода, над головой, шурша крыльями, проносились загадочные твари, о внешнем виде которых я боялась и думать. Но один раз я все-таки заблудилась, потеряв след и убредя по тоннелю к просторному сводчатому залу, заставленному бочками в половину человеческого роста. От бочек разило плесенью и скисшим вином. Наткнувшись на винный погреб, я в первый момент обрадовалась, ведь если здесь есть бочки, значит, их кто-то сюда поставил? А раз их кто-то поставил, то обязательно за ними придут. Решив осмотреть ближайшую ко мне бочку, я провела по крышке рукой и нащупала толстенный слой пыли. Вытирая измазанную руку о блузку, я сделала неутешительный вывод, что в погреб лет сто никто не наведывался. Тут же утратив весь свой оптимизм, я кинулась осматриваться по сторонам в поисках бумажных ориентиров. И, не найдя поблизости Ромкиных меток, перепугалась так, что даже не исследовала свою находку, не заглянула внутрь покрытой плесенью тары — может, там и в самом деле оказалось бы старинное вино? Но, наверно, это и к лучшему, что не заглянула, — вдруг бы я с расстройства напилась в стельку и не смогла бы продолжить свое путешествие по мрачным подземным лабиринтам, так и оставшись на веки вечные в этом унылом сводчатом зале?

 Так вот, убедившись, что сбилась с пути, я стала в паническом ужасе метаться вдоль стен, ощупывая скользкую кирпичную кладку в поисках выхода, и вскоре пришла к шокирующему заключению — в винный погреб ведут целых четыре тоннеля, и который из них тот, откуда я пришла, теперь уже и не разберешь. Тогда я решила один за другим обследовать все четыре подземных хода. На подступах к одному из ходов я споткнулась о непонятно откуда взявшиеся рельсы и прежде всего двинулась именно по этому пути. В тот момент я наивно полагала, что рельсы обязательно должны вывести меня к людям. Но две узкие железяки оборвались самым подлым образом у стальной решетки, перекрывавшей тоннель. Не в силах поверить, что меня так жестоко обманули, я принялась ощупывать землю около ржавых толстых прутьев, пока не наткнулась на гладкий округлый предмет, лежащий на чем-то мягком и пушистом. Ни о чем не догадываясь, я вынула из кармана мобильник и, рискуя окончательно разрядить аккумуляторную батарею, осветила свою находку. В рассеянном свете дисплея на меня глянул пустыми глазницами белоснежный череп, нашедший свой последний приют поверх мохнатой шубы неопределенного оттенка.