— Прошу прощения, Марго, — торопливо продолжил товарищ по несчастью, косясь на темную дыру бокового тоннеля по правую руку от себя. — Нет ли у вас бумажки? Очень надо, а мы с Ромой свои запасы израсходовали.

 — И даже портфель мой сожгли, когда ночью грелись, — довольным голосом пояснил Ромка.

 Сначала я раздраженно сказала, что никакой бумажки у меня нет, но потом все-таки сменила гнев на милость и принялась рыться в сумке в поисках чего-нибудь подходящего. И, представьте себе, нашла! И не какой-то там прайс-лист цветочного салона или буклет мебельной фабрики, а план графского подземелья, по которому мы сейчас плутали! Как же я забыла, что именно на плане я записала адрес суда, где мне предстояло разводиться с Цуциком, а потом прихватила листок из «Аскольдовой могилы», чтобы не забыть название улицы и номер дома!

 Отказываясь верить своим глазам, я извлекла из сумки спасительный документ, но томившийся ожиданием Буйский стремительно вырвал бумажку из моих рук и метнулся за угол. Я заорала так страшно и пронзительно, что перепуганный адвокат в ту же секунду выскочил из тоннеля назад и торопливо вложил схему в мою панически простертую ладонь.

 — Это план! — кричала я не своим голосом. — План вот этого подземелья! По нему мы выберемся на волю! Я его из «Аскольдовой могилы» стянула, а вы хотели с ним так поступить!

 Юрист тут же передумал идти за угол и вместе с нами склонился над картой. Факел догорал, и Анатолий с тяжелым вздохом снял с себя рубашку, оставшись в несвежей на вид майке. Достал из-за пояса брюк плоскую флягу «Мартеля» с остатками напитка и, пропитывая янтарной жидкостью тонкую рубашечную ткань, жалобно затянул:

 — Пиджак уже сгорел, а костюм у меня, между прочим, от Бриони. Хорошо хоть коньяку в этот раз взял побольше, как знал… Элитным алкоголем сорочку от Хуго Босс поливаю, чтобы сжечь за пару часов! Кому скажи — не поверят!

 Ворча, посмеиваясь и сокрушенно качая головой, адвокат соорудил из проспиртованного тряпья новый факел.

 — Мы только что были в тупике, но в каком? — бормотал он, изучая схему подземелья.

 — Да вот же тупик, — подсказывал Ромка, тыча пальцем в угол карты.

 — Ну да, как же, тупик! А если мы были не в этой стороне, а вон в той, — оборвал юрист мальчишку, указывая на точно такой же закуток в противоположном конце листка.

 — Вот бы нам выйти на какое-нибудь приметное место, — мечтательно прикрыл глаза Ромка. — Вон, в центре схемы, круглый зал с четырьмя выходами. Попасть туда — и ничего больше не надо.

 — Это же винный погреб! — обрадовалась я. — Я знаю, как туда пройти! Пойдемте обратно, откуда мы пришли, а там уж я сориентируюсь…

 Руководствуясь моими указаниями, довольно быстро мы нашли помещение с бочками, оказавшимися, к глубокому разочарованию Анатолия, совершенно пустыми. Пока юрист осматривал покрытую вековой пылью деревянную тару, Ромка исследовал рельсы.

 — Интересно, куда они ведут? — задумчиво проговорил мальчишка, морща похожий на пельмешку нос.

 — К черепу на шубе, — чуть слышно ответила я.

 — Врешь! — недоверчиво прищурился любитель всего загадочного и непознанного.

 — Не вру. Я там пару часов назад все обшарила, — безразличным голосом ответила я, хотя внутри у меня все так и сжималось от жутких воспоминаний о пустых глазницах, глянувших на меня из темноты.

 — Обшарила, и что? — притопнул от любопытства Ромка.

 — Там череп прямо на шубе лежит, — замогильным голосом поведала я.