Мы подошли к машине, и я снова все тщательно проверил, но никаких неполадок не нашел.

— А если бы она взорвалась? — спросила Даниэль.

— Лучше машина, чем мы.

— Ты что, думаешь, он и на такое способен?!

— На самом деле, не знаю. Но я предпочитаю на всякий случай принять меры предосторожности, даже если они окажутся бесполезными. Лучше так, чем потом пожалеть.

Я выехал на шоссе и на первом же перекрестке развернулся и поехал в обратную сторону.

— Тоже «на всякий случай»? — насмешливо осведомилась Даниэль.

— Тебе очень хочется, чтобы тебе плеснули в лицо кислотой?

— Не особенно...

— Ну вот. Мы не знаем, какая у Нантерра машина. А на шоссе преследователь может часами незаметно висеть у тебя на «хвосте». Я не желаю, чтобы он поймал нас на одной из этих узких улочек в Чизике.

На следующем перекрестке я снова развернулся. Даниэль смотрела в заднее окно на едущие за нами машины.

— Нет, кажется, нас никто не преследует.

— Это хорошо.

— Ну что, теперь можно расслабиться?

— Человека, который приедет за тобой сегодня ночью, зовут Своллоу, — сказал я. — Когда подъедет машина, пусть охранники на входе спросят у шофера, как его зовут. Если это будет не Своллоу, позвони в контору по найму автомобилей и проверь. — Я протянул ей свой бумажник. — Их карточка сверху.

Она взяла карточку и вернула мне бумажник.

— Ну, о чем ты еще не подумал?

— Кабы я знал!

Даже несмотря на то, что я заложил петлю, от Виндзора до Чизика было рукой подать, и мы оказались на улице, ведущей к студии, задолго до половины седьмого.

— Ну что, пойдешь туда? — спросил я.

— Не хочется... Поставь машину так, чтобы можно было сидеть и смотреть на воду.

Я нашел на набережной место, откуда были видны бурые воды, медленно ползущие против течения, затопляя илистые отмели: начинался прилив. Морские чайки летели навстречу ветру и хрипло кричали, по реке пронеслась шлюпка-четверка с рулевым, гребцы лихорадочно работали веслами...

— Я... я хочу сказать тебе одну вещь, — нервно начала Даниэль.

— Нет! — с болью ответил я. — Ты же не знаешь, о чем я хочу сказать...

— Сегодня была проверка.

— Иногда я забываю, что ты умеешь читать мысли, — медленно произнесла Даниэль.

— Не умею. Только иногда. Ты же знаешь.

— Но вот сейчас ты прочел мои мысли.

— Бывают дни получше сегодняшнего, — безнадежно сказал я.

— А бывают похуже.

Я кивнул.

— Не смотри так печально! — сказала она. — Я этого не перенесу!

— Если ты выйдешь за меня замуж, я все это брошу.

— Ты серьезно?

— Серьезно.

Она не особенно обрадовалась. Похоже, проиграл я по всем статьям...

— Я... э-э... — слабо произнесла она, — я выйду за тебя замуж, если ты это не бросишь.

Я подумал, что ослышался.

— Что ты сказала?!

— Я сказала... — Она остановилась. — Ты вообще хочешь на мне жениться или нет?

— Что за идиотский вопрос?

Я наклонился к ней, а она ко мне, и мы поцеловались так, словно встретились после долгой разлуки.

Я предложил перебраться на заднее сиденье, и мы так и сделали. Но вовсе не затем, чтобы заниматься любовью: отчасти потому, что на дворе стоял белый день и мимо то и дело кто-то проходил, отчасти потому, что на заднем сиденье места было мало.