— Сколько вы ее знаете? — переспросил Литси. — А разве вы с ней не с детства знакомы?

Даниэль покачала головой.

— Она недолюбливала папу. Он уехал из дому при очень неприятных обстоятельствах, хотя, при каких именно, он мне никогда не рассказывал. Когда я спрашиваю, он только смеется. Но, должно быть, дело действительно было серьезное. Мама говорит, что ему приходилось выбирать между тюрьмой и изгнанием, и он предпочел уехать в Калифорнию. Мы с ней появились значительно позже. Во всяком случае, лет восемь тому назад на нас неожиданно свалилась тетя Беатрис: решила посмотреть, что стало с ее опальным братцем. И с тех пор я ее несколько раз видела. Она когда-то давным-давно вышла замуж за американского бизнесмена и, когда он умер, решила разыскать папу. Ей на это понадобилось два года: США — страна большая, но тетушка считает настойчивость главной добродетелью. Она живет в Палм-Бич, в чудном доме в испанском стиле — я однажды проводила там весенние каникулы, — то и дело ездит в Нью-Йорк, а каждое лето приезжает в Европу, чтобы провести некоторое время в "нашем chateau[1]", как она его называет.

Литси кивнул.

— Тетя Касилия иногда приезжала ко мне в Париж, если ее золовка задерживалась в замке чересчур надолго. Тетя Касилия и Ролан ездят в замок каждое лето в июле — августе, месяца на полтора, подышать деревенским воздухом и исполнить долг землевладельцев, — пояснил он без всякой необходимости. — Вы не знали?

— Они иногда упоминают об этом, — сказал я.

— А как выглядит этот замок? — поинтересовалась Даниэль.

— Не как в диснеевских мультфильмах, — улыбнулся Литси. — Он больше похож на большой загородный дом эпохи короля Георга. Светлые каменные стены, ставни на всех окнах. Шато де Бреску, к югу от Бордо... Соседний поселок почти целиком выстроен на землях Ролана, и Ролан считает долгом чести заботиться о его благополучии. На самом деле он и без своей строительной компании мог бы основать малые Олимпийские игры на те деньги, что получает в качестве ренты. А его земли управляются не хуже, чем его компания: у него очень опытные и добросовестные служащие.

— Короче, торговать оружием он не станет, — заключил я.

Даниэль вздохнула.

— Понимаю. Со всеми этими аристократическими понятиями о чести, он и подумать о таком не может.

— Что меня удивляет, — сказал я, — так это то, что Беатрис относится к этому так спокойно. Я-то думал, что она должна разделять чувства своего брата...

— Держу пари, — предположила Даниэль, — что Анри Нантерр пообещал ей миллион долларов, если она заставит дядю Ролана передумать.

— Ну, в таком случае, твой дядя может предложить ей вдвое больше за то, чтобы она вернулась в Палм-Бич и не лезла не в свое дело, — вкрадчиво заметил я. Даниэль была шокирована.

— Но это же нехорошо!

— Да, конечно, — согласился я. — Это совершенно неэтично. Но с практической точки зрения — самый надежный выход.

Литси смотрел на меня задумчиво.

— Вы что, полагаете, что она представляет собой такую серьезную угрозу?

— Мне кажется, она подобна каплям воды, которые долбят камень. Знаете, была такая пытка: человеку капали на макушку холодной водой, и через некоторое время он сходил с ума.

— Знаю, — кивнул Литси. — Я читал, что через некоторое время начинает казаться, будто тебе вколачивают в голову раскаленный гвоздь.

— Вот она такая и есть, — сказала Даниэль. На некоторое время наступило молчание.