— Там ситуация была несколько другая, — возразил я.

— А что, собственно, произошло? — спросил Литси. — Даниэль не рассказывала мне подробностей.

— Одна газета развязала кампанию против моей сестры Холли и ее мужа.

Это грозило им крупными неприятностями: муж Холли тренирует скаковых лошадей, а в газете говорилось, что он находится на грани банкротства. Ну, и в конце концов мне удалось заставить газету напечатать опровержение и выплатить Бобби компенсацию.

— И еще этот жуткий папаша Бобби, — сказала Даниэль. — Расскажи про него, Кит.

Сейчас она смотрела на меня так, словно между нами все было по-прежнему. Я попытался скрыть, как меня тревожат наши пошатнувшиеся отношения, боюсь, мне это плохо удалось, — и принялся рассказывать.

— На самом деле, эти нападки на Бобби были нацелены против его отца, который пытался захватить газету в свои руки. Отец Бобби, Мейнард Аллардек, рассчитывал получить рыцарский титул, а газета стремилась скомпрометировать его. Этот Мейнард настоящий мерзавец и сильно отравлял Бобби жизнь. Ну, и... в общем, мне удалось от него избавиться.

— Каким образом? — с любопытством спросил Литси.

— Мейнард сделал состояние на том, что одалживал крупные суммы предприятиям, находящимся в сложном положении. Он выжидал, пока они встанут на ноги, а потом требовал деньги обратно. Владельцы так сразу вернуть деньги не могли, и тогда он забирал в уплату само предприятие и через некоторое время его перепродавал. Улыбающаяся акула глотала благодарных рыбешек с потрохами, а они понимали, в чем дело, только когда оказывались в брюхе.

— И что же вы сделали? — спросил Литси.

— Ну... я взял интервью кое у кого из тех, кого он разорит, и заснял их на пленку. Зрелище было весьма впечатляющее. Пожилая пара, у которых он обманом выманил великолепную скаковую лошадь, человек, чей сын покончил жизнь самоубийством, когда его предприятие разорилось, мальчишка, которого Мейнард втянул в игру на тотализаторе, и парень продул половину своего наследства...

— Я видела этот фильм, — сказала Даниэль. — Меня словно обухом огрели... Я плакала горючими слезами. Кит пригрозил отправить копии кассеты всем официальным лицам, если Мейнард предпримет еще что-нибудь. И ты еще забыл сказать, — обратилась она ко мне, — что Мейнард пытался заставить Бобби убить тебя.

Литси вскинул брови.

— Убить?..

— Хм... — сказал я. — Видите ли, Мейнарда бесит то, что Бобби женился на моей сестре. Он с рождения ненавидит всех Филдингов. Его так воспитывали. Когда Бобби был маленьким, Мейнард пугал его Филдингами.

И я рассказал о древней вражде между нашими семействами.

— Нам с Бобби удалось уладить это дело, и теперь мы друзья, но для его отца это нож острый.

— Бобби думает, — сказала мне Даниэль, — что для Мейнарда нож острый еще и то, что ты добился успеха. Если бы ты был паршивым жокеем, он бы так не злился.

— Мейнард — член Жокейского клуба, — объяснил я Литси. — И теперь он довольно часто бывает распорядителем. Он был бы очень рад, если бы я лишился лицензии.

— А добиться этого нечестным путем он не может, потому что существует фильм, — задумчиво сказал Литси.

— Это ничья, — спокойно согласился я.

— Ну ладно, — сказал Литси, — а как насчет того, чтобы добиться ничьей с Анри Нантерром?

— Я про него слишком мало знаю, — возразил я.