— Боюсь, что юная героиня не дотянет, — сказала Эмма. — Мне уже в конце первого действия казалось, что она вот-вот взорвется.

— Нет, это упустить нельзя.

— Да, давайте останемся, — сказала Эмма, улыбаясь Колину.

— Тогда пошли хотя бы закусим, — проворчал сэр Освальд, поднимаясь с кресла.

Все четверо вышли в переполненное фойе, где обменивались приветствиями и разглядывали туалеты друг друга те, кто не захотел сидеть антракт в ложе. Колин пошел в буфет за вином. Мать Колина и сэр Освальд присоединились к группе весело болтающих знакомых. А Эмма просто наблюдала за оживленной толпой, словно еще за одним представлением.

— Я не понимаю, что происходит на сцене, — жаловалась женщина, стоявшая справа от нее. — Бессмыслица какая-то.

— Молодая актриса недурна, — подслушала Эмма обращенную к приятелю фразу немолодого джентльмена в вычурной одежде денди. — Надо будет после спектакля пройти за сцену и познакомиться с ней.

Неужели никто в этой толпе не разделяет ее с Калином любопытства по поводу хулиганского поведения актеров?

«Видно, у меня только один единомышленник», — с непонятной грустью подумала Эмма.

Она огляделась в поисках его высокой фигуры. Он все еще стоял у стойки бара.

И тут у ее уха прозвучал знакомый ненавистный голос:

— Добрый вечер.

Эмма рывком повернулась и увидела графа Джулио Орсино.

— Решил вас поприветствовать, — сказал он.

Эмма промолчала.

— Ну и как, нравится вам пьеса? — спросил Орсино с таким видом, точно они были добрыми друзьями. — Боюсь, что она оставляет желать лучшего.

— Моя дорогая баронесса…

— И держитесь от меня подальше, — добавила Эмма.

— Но вас тут бросили одну, — с притворной заботой возразил Орсино. — Я не могу…

— Я не одна.

— Может быть, мне сходить за вашими друзьями?

Он окинул взглядом толпу.

Эмме стало не по себе: совсем рядом находились мать Колина и сэр Освальд, и сейчас появится Колин. Она меньше всего хотела, чтобы они столкнулись с Орсино. Она ни за что не представит Орсино им. Он все еще не понял, с кем имеет дело. Если он хочет публичной сцены — что ж, он ее получит. Дрожа от негодования, Эмма молча повернулась к нему спиной. Любой, кто их увидит, поймет, что она не хочет иметь с этим человеком дела. Ничего более оскорбительного нельзя было придумать. И Орсино это сполна заслужил. Пора ему понять, что он должен оставить ее в покое. Если же он этого не сделает, то произойдет что-то ужасное — в этом Эмма была уверена.

Прошла долгая томительная минута. Орсино молчал. Потом его дыхание шевельнуло прядь волос у нее на щеке.

— Я советую вам приехать ко мне домой, — прошептал Орсино, почти касаясь губами ее уха. — Я долго терпел, безропотно выносил ваше презрение. Но этому настал конец. Если вы завтра ко мне не приедете, то горько об этом пожалеете.

С этими словами он удалился. Эмма не столько видела, сколько чувствовала, как он отошел от нее. Два-три человека, стоявшие неподалеку, проводили его любопытными взглядами. Они исподтишка поглядывали и на нее. У Эммы задрожали руки. Она была вынуждена признаться себе, что боится Орсино, потому что слишком хорошо знала, на что он способен.

Перед глазами у нее возник бокал с вином.

— Прошу, — сказал Колин.

Эмма вздрогнула.

— Я тебя напугал? Прости.

Эмма взяла бокал.