Эмма повертела в руках букет и спросила:

— Ты знаком с леди Мэри Дакр?

Колин подумал.

— Одной из дочерей Морленда? Может быть, меня с ней и знакомили. — Он криво усмехнулся. — Скорее всего, знакомили. Дочь герцога наверняка была одной из основных маминых кандидатур. Но, я ее плохо помню.

— Да? А я ее сегодня встретила, и она показалась мне не похожей на всех.

— В самом деле? Поэтому ты и принесла сюда засохшие розы?

Эмме было ясно, что Колин действительно не помнит девушку. Как она и предполагала, их роман был плодом воображения леди Мэри, подогретого вниманием матери Колина. Она колебалась, рассказать Колину о встрече с ней или нет, и, в конце концов, решила этого не делать.

— Я как раз собираюсь их выбросить, — сказала она.

— Что-нибудь случилось? — спросил Колин.

— Нет, ничего, — поспешно сказала Эмма. — Не буду мешать тебе работать.

Она бросила взгляд на кипу бумаг, лежавшую перед Колином на столе.

— Это я привез из Треваллана, — сказал он в ответ на ее взгляд. — Я решил последовать твоему примеру и привести поместье в порядок. Я им слишком давно не занимался.

— А что ты собираешься там делать? — с любопытством спросила Эмма.

Колин вытащил из кипы бумаг план.

— Управляющий советует снести вот эти коттеджи и построить новые. У этих плохие фундаменты.

Эмма вгляделась в план.

— Если ты собираешься строить коттеджи заново, лучше сделать это в другом месте — вот в этой лощине. Там не так дует ветер, и в домах будет теплее. И цветы в садиках будут лучше расти. В лощине очень пышная растительность.

— Отличная мысль, — сказал Колин и сделал пометку на плане. — Я вижу, ты будешь мне помощницей в делах. Напомни мне, потом дать тебе все эти документы. Прочитаешь и скажешь мне свое мнение.

Он немного ее поддразнивал, но действительно собирался так сделать. Эмма видела, что Колин и в самом деле уважает ее суждения. Это вызвало у нее удивление и гордость. Эмма не привыкла к тому, чтобы к ее мнению прислушивались. Уж наверняка эта семнадцатилетняя девчонка не способна сказать что-нибудь такое, что заинтересовало бы Колина!

— Когда нас сегодня ждут у Каролины? — спросил Колин.

— В семь.

— Как ты думаешь, этот их сорванец уже будет спать?

— Нехорошо так плохо отзываться о племяннике.

— Ты его еще плохо знаешь. Подожди, пока он выльет тебе на платье молоко или капнет медом тебе на прическу.

— Он и правда?..

— Размазал клубничное варенье по моему парадному камзолу. Реддингс кипел от негодования.

Эмма засмеялась:

— С годами, наверное, поумнеет.

— Думаешь?

— Мы же все с годами умнеем.

— Уж не хочешь ли ты сказать, дорогая Эмма, что ты тоже была сорванцом в детстве?

— Говорят, что я бросила карманные часы отца в банку с медом, — призналась она.

Колин засмеялся:

— Возмутительно!

— Ну а ты, конечно, был пай-мальчиком? И все матери ставили тебя в пример своим детям.

Колин криво усмехнулся:

— Была там история с хорьками.

— Ага! Опять с хорьками! Вечно всплывают эти зверьки. А что это была за история?

— В Треваллане мне разрешали держать хорьков. Но в дом их заносить запрещали.

— Что ж, разумный запрет, — сказала Эмма.